Цитаты на тему «» — страница 2

Счастье — своенравное божество, что так часто обращается против своих самых горячих поклонников, поражает мудрых и благодетельствует глупцам, — Счастье , которого от века ищут люди , мечтая подчинить его своей воле.

Ты ждешь его, но он не ждет тебя, подруга.
Тебе мерещится, что вам не быть друг без друга .
Прости, но ты не попадаешь в его кругозор.
Ирония судьбы, но точно не дневной дозор.

Время не ждёт и не отпyскает.
И снова зеркало врёт по yтрам yверяя:
Ты просто сегодня немного не в форме,
Но к обедy пройдёт...

Время не ждёт, и мы как бyдто бы рады
Ранить дрyг дрyга изысканным ядом.
Вслyх говорим, что надо, а себя оправдать
Каждый повод найдёт.

Большие планеты
Сгорали со скуки.
Здесь воздуха нету,
А значит — нет звука.
Не сказкой, не былью,
Не звери, не люди ,
Космической пылью
Мы были и будем.

Пережить и простить
Слабость , ложь и яд измены
Раны сердца обнажить,
И открыться переменам.
Разорвать странный круг
И искать в себе прозренья,
Начиная новый путь
Путь души освобожденья.

Только вперед,
Лишаясь сил!
Только вперед,
Не зная страха!
Только вперед!
Время не ждет!
Только вперед!

Помните, ребята, когда счастье улыбнется вам, не зевайте, держитесь за него что есть мочи. На что и счастье , если упускать его? Хватайте его за хвост! Сколько лет я в этой стране — и все ждал, когда счастье привалит. Вот дождался наконец. Теперь уж не выпущу из рук. Ну, покойной ночи вам, будьте здоровы!

Я достану из коробки
Старые смешные фотки:
На одной в шутливом споре
Мы с тобой штурмуем море .
На другой с бутылкой пива
Ты смеешься так красиво ,
И извечно неуклюжий
Топаешь по теплым лужам.
Это было давно, но как будто вчера...

Как выразился один остроумный оратор на банкете в клубе Алта-Пасифик: «У воров есть благородство , и этим они отличаются от честных людей». Вот то-то и оно. Именно так. Эти новоявленные «сверхчеловеки» — просто банда головорезов, имеющих наглость проповедовать своим жертвам кодекс морали, с которым сами не считаются. Согласно этому кодексу, человеку можно доверять только до тех пор, пока он вынужден держать свое слово.
«Не укради» — обязательно только для честных тружеников. Они же, сверхчеловеки, выше всяких заповедей: им можно красть, и чем крупнее кража , тем большим почетом они пользуются среди своих сообщников. По мере того как Харниш глубже вникал в игру, картина становилась все отчетливее. Несмотря на то, что каждый грабитель норовит ограбить другого, шайка хорошо организована. Она фактически держит в руках весь политический механизм общества, начиная от кандидата в конгресс какого-нибудь захолустного округа и кончая сенатом Соединенных Штатов. Она издает законы, которые дают ей право на грабеж. Она осуществляет это право при помощи шерифов, федеральной полиции, местных войск, регулярной армии и судебных органов. Все идет как по маслу. Сверхчеловеку некого и нечего опасаться, кроме своего собрата — разбойника. Народ не в счет. Это просто быдло ; широкие народные массы состоят из существ низшей породы, которых ничего не стоит обвести вокруг пальца. Грабители дергают за веревочки, а когда ограбление рабочих почему-либо идет недостаточно бойко, они кидаются друг на друга . Харниш любил философствовать, но философом не был. Харниш любил философствовать, но философом не был. В той суровой, первобытной стране, где он жил до сих пор, он не нуждался в книгах для понимания жизни ; но и здесь, в новых условиях, жизнь представлялась ему такой же простой и понятной Он не поддался ее обольщениям и ясно видел, что под внешним лоском она столь же первобытна, как на Юконе. Люди и там и здесь — из одного теста. Те же страсти , те же стремления . Он видел, что игра ведется по извечным правилам, и сам участвовал в ней наряду с другими. Судьбы человечества, безнадежно одурманенного разбойничьей казуистикой, не волновали его: таков естественный порядок вещей. Он знал тщету человеческих усилий. Такова жизнь , а жизнь — жестокая штука. Люди в цивилизованном мире разбойничают, потому что такими создала их природа . Они грабят так же стихийно, как царапаются кошки, мучает голод , донимает мороз .

Космос нас ждёт,
Космос нас любит,
Космос живёт в каждой из судеб,
Космос, привет,
Космос нам верит,
Выключи свет , закрой все двери,
Космос нас ждёт.

Если я человек порядочный, то это потому, что порядочность сама по себе хороша, а не потому, что мне за это воздастся.

Всё горе в том, что из слов никогда нельзя узнать точно, для чего они сказаны.

Время не ждёт,
И как в полуденной пробке,
Рассыпался бисер
В картонной коробке.
Она дарила нам свои феньки,
Но их уже никто не найдёт.

Время не ждёт, что-то не вышло,
Глядя в свою телефоннyю книжкy.
Кого-то yже сто лет не слышно,
Здесь ставим крест -
Он yже никогда не придёт.

Жизнь — лгунья, обманщица. Она обманывает все живущее. Она обманула его, Элама Харниша, одного из самых удачных, самых совершенных своих созданий. Он ничто — всего лишь уязвимый комок мышц и нервов, ползающий в грязи в погоне за золотом, мечтатель, честолюбец, игрок, который мелькнет — и нет его. Нетленна и неуязвима только мертвая природа , все, что не имеет ни мышц, ни нервов — песок, земля и гравий, горы и низины, и река , которая из года в год, из века в век покрывается льдом и вновь очищается от него. В сущности, какой это подлый обман! Игра краплеными картами. Те, кто умирает, не выигрывают, — а умирают все. Кто же остается в выигрыше? Даже и не Жизнь — великий шулер, заманивающий игроков, этот вечно цветущий погост, нескончаемое траурное шествие.

Счастье — жестокое, безумное чудовище, держатель вселенского притона, — усмехаясь, тасует карты. Это оно подбирает крапленую колоду для шулерской игры жизни . Здесь нет места справедливости. Беспомощных, слабых младенцев даже не спрашивают, хотят ли они участвовать в игре. Им не оставляют выбора. Счастье бросает их в жизнь , припирает к карточному столу и говорит: «Играйте, черт вас возьми, играйте!» И они, бедняги, стараются вовсю. Для одних игра кончается моторными яхтами и особняками, для других — богадельней или койкой в больнице для неимущих. Одни снова и снова ходят с той же карты и до конца дней своих делают вино в безлюдных зарослях, надеясь сколотить денег на вставную челюсть и на гроб . Другие рано выходят из игры, потому что доставшиеся им карты привели к самоубийству, к голодной смерти, к длительному, тяжелому недугу. Кое-кому карты приносят королевский сан, неограниченную и незаслуженную власть ; иным они сулят высокие чины, несметное богатство , другим — позор и поношение, третьим — вино и женщин. Что до него, то ему повезло, он вытянул хорошую карту. Правда , еще неизвестно, чем это кончится. Вдруг кто-нибудь или что-нибудь испортит ему игру. Счастье , сумасшедший бог , может быть, нарочно заманивает его, роковое стечение обстоятельств — и через месяц шайка грабителей будет отплясывать воинственный танец на развалинах его финансовой империи. Сегодня же он может попасть под трамвай или с какого-нибудь здания свалится вывеска и размозжит ему голову. А вечно подстерегающие нас болезни — одна из самых коварных прихотей Счастья? Кто знает? Микроб трупного яда или один из тысяч других микробов нападет на него и погубит. Вот доктор Баском, Ли Баском, который только на прошлой неделе стоял рядом с ним, болтал, смеялся, — воплощение молодости, здоровья, жизненной силы , — и вот в три дня его скрутило: воспаление легких, ревматизм сердца и невесть что еще. И как он мучился перед смертью! Крики его были слышны за целый квартал. Ужасно! Харниш и сейчас не мог вспомнить об этом без дрожи. Когда придет его черед? Кто знает! Что ж, покамест остается только разыгрывать карты, которые у него на руках, карт этих три: драка , месть и коктейли. А Счастье смотрит на его игру и скалит зубы.

Он придерживался своей собственной примитивной теории, что все на свете — азартная игра . Бог — это нечто неощутимое, своенравное, взбалмошное, именуемое Счастьем. Риск начинается с самого появления на свет: кем суждено родиться — дураком или грабителем? Карты сдает Счастье , и невинные младенцы изберут в руки сданные им карты. Возмущаться, жаловаться бесполезно. Вот твои карты, и хочешь не хочешь, а играй, — все равно, горбат ты или строен, урод или красавец, кретин или умница. Тщетно искать справедливости. Большинство играющих попадает в разряд дураков; немногие, благодаря хорошей карте, становятся грабителями. Розыгрыш карт — это и есть жизнь . Скопище игроков — общество . Карточный стол — земля . Ставка — земные блага, от куска хлеба до больших красных автомобилей. А в конечном счете и счастливых игроков и несчастливых ждет одно — смерть и забвение . Тяжело, конечно, глупым и обездоленным — их проигрыш заранее предрешен. Но чем лучше он узнавал других, тех, кто казался в выигрыше, тем чаще его брало сомнение: так ли уж велик их выигрыш ? Ведь они тоже обречены на смерть и забвение , а жизнь их немногого стоит. Это грызня диких зверей между собой: сильные топчут слабых, а сильные, — как он убедился на примере Даусета, Леттона и Гугенхаммера, — отнюдь не наилучшее. Он вспоминал своих скромных товарищей по Арктике. Они-то и были глупые и обездоленные — те, кто трудится в поте лица и у кого отнимают плоды его труда, как у той старухи, которая делает вино в горах Сонома; а ведь они куда правдивее, честнее, благороднее, чем люди , которые грабят их. Выходит так, что выигрывают-то как раз жулики, предатели, мерзавцы. Но даже и они не хозяева своей судьбы, они только играют картами, которые им достались.

Всё — не более, чем игра , ставка в которой — жизнь .

Только эхо в горах, как прежде, поёт.
Голосами друзей-мальчишек,
Голоса их всё тише.
Время не ждёт.