Цитаты на тему «» — страница 17

Мне кажется, что никакой человек , убивавший людей, не может быть образцом. Даже во время войны. Даже во время защиты своей страны. Понять его можно, а считать его моделью для подражания – нет . Любое убийство , даже вынужденное – это всегда трагедия , а не предмет для гордости. Человечество уже давно должно пройти эту стадию – гордиться количеством убитых врагов.

My friends aren't far –
In the back of my car lay their bodies.

— Поблизости никого не было, так что я заглянул в окно фургона
— Подобное зрелище ужаснёт любого, что уж говорить о подростке. В пятнадцать лет стать свидетелем двух чудовищных сцен. Это наверняка оставило свой отпечаток.

Солдаты , стоявшие с карабинами в руках, едва сдерживали слезы . Они не могли примириться с мыслью, что им предстоит убить Овода. Этот человек , с его остроумием, веселым, заразительным смехом и светлым мужеством, как солнечный луч, озарил их серую, однообразную жизнь , и то, что он должен теперь умереть — умереть от их рук, казалось им равносильным тому, как если бы померкло яркое солнце .

Люди непостижимы. Нельзя по-настоящему узнать, что творится в в чужом сердце .

Зачем ты убил моих людей, Саид?

Боги покарали его не за убийство , и не за то, что он подал королю блюдо из собственного сына — человек имеет право мстить. Но он убил гостя под своим кровом, а боги этого не прощают.

— Узнала, когда включился газ ?
— Примерно в интервал между первым и четвертым часом ночи.
— Скорость распространения газа от трех до пяти кубометров в час. Комнату бы он заполнить не успел, но Эрик находился в кровати. Значит, смертельная концентрация могла заполнить 60-90 см. Это возможно.
— Возможно?
— Возможно. Но убедиться можно только одним способом — пойти и отравиться газом.

Кто ее убил, было совершенно непонятно, но, видимо, это был какой-то маньяк, потому что во рту у нее нашли белую шахматную пешку.

Убийство может быть красивым?
Убийство обязано быть красивым!
Иначе – чем подлинный эстет Смерти отличается от заурядного маньяка?
Нью-Орлеан, столица «детей смерти», – идеальная сцена для двух актеров, разыгрывающих в декорациях Французского квартала кровавую и стильную драму, « звезды » которой узнают о своей роли в происходящем, увы, слишком поздно.

Не получив ни от кого уважения, вы добьетесь его, только пролив чью-то кровь . Вас зауважают только с автоматом в руках.

— Слышал о древнеримских амфитеатрах? Люди с наслаждением созерцали убийство себе подобных. В наши времена всё происходит не так явно.
— Это безумие.
— Вовсе нет , жестокость у людей в крови.

— Что-то я никак в толк не возьму, зачем вам преступник, — сказал Том.
— На Земле преступник играет чрезвычайно важную роль в жизни общества, — объяснил мэр. — На этом все книги сходятся. Преступник не менее важен, чем, к примеру, почтальон. Или, скажем, начальник полиции. Только разница в том, что действия преступника должны быть антисоциальны. Он должен действовать во вред обществу, понимаешь, Том? А если у нас никто не будет действовать во вред обществу, как мы можем заставить кого-нибудь действовать на его пользу? Тогда все это будет ни к чему.
Том покачал головой.
— Все равно не понимаю, зачем это нужно.
— Не упрямься, Том. Мы должны все устроить на земной манер. Взять хотя бы эти мощеные дороги. Во всех книгах про них написано. И про церкви, и про тюрьмы. И во всех книгах написано про преступников.
— А я не стану этого делать, — сказал Том.
— Встань же ты на мое место ! — взмолился мэр. — Появляется инспектор и встречает Билли Маляра, нашего начальника полиции. Инспектор хочет видеть тюрьму. Он спрашивает: «Ни одного заключенного?» А я отвечаю: «Конечно, ни одного. У нас здесь преступлений не бывает». «Не бывает преступлений? — говорит он. — Но во всех колониях Земли всегда совершаются преступления. Вам же это хорошо известно». «Нам это не известно, — отвечаю я. — Мы даже понятия не имели о том, что значит это слово, пока на прошлой неделе не поглядели в словарь». «Так зачем же вы построили тюрьму? — спросит он меня. — Для чего у вас существует начальник полиции?»
Мэр умолк и перевел дыхание .
— Ну, ты видишь? Все пойдет прахом. Инспектор сразу поймет, что мы уже не настоящие земляне. Что все это для отвода глаз. Что мы чуждый элемент!

Я хотел туда, где солнце . И где на людях из одежды только трава и цветы .

К каждому у меня был персональный подход... Например, в случае с Климовым я выяснил, что его интересует. А он хотел бросить пить. Обещаю, говорю ему, что ты с сегодняшнего дня перестанешь. И он перестал.

И если они когда-нибудь потеряются в жизни , то хотя бы будут знать, где они находятся.

Если ни во что не веришь, если ни в чем не видишь смысла и не можешь утверждать никакую ценность , все дозволено и ничто не имеет значения. Нет доводов «за», нет доводов «против», убийцу невозможно ни осудить, ни оправдать. Что сжигать людей в газовых печах, что посвящать свою жизнь уходу за прокаженными — разницы никакой. Добродетель и злой умысел становятся делом случая или каприза. И вот приходишь к решению вообще не действовать, а это означает, что ты, во всяком случае, миришься с убийством, которое совершено другим. Тебе же остается разве что сокрушаться о несовершенстве человеческой природы. А почему бы еще не подменить действие трагическим дилетантизмом? В таком случае человеческая жизнь оказывается ставкой в игре. Можно, наконец, замыслить действие не совсем бесцельное. И тогда, за неимением высшей ценности , направляющей действие , оно будет ориентировано на непосредственный результат . Если нет ни истинного, ни ложного, ни хорошего, ни дурного, правилом становится максимальная эффективность самого действия, то есть сила . И тогда надо разделять людей не на праведников и грешников, а на господ и рабов. Так что, с какой стороны ни смотреть, дух отрицания и нигилизма отводит убийству почетное место .

Англии жаль! Половина ее населенья
Истреблена в детективах. Приятное чтенье!
Что ни роман , то убийство , одно или два.
В Лондоне страшно. В провинции тоже спасенья
Нет: перепачканы кровью цветы и трава .
Кофе не пейте: в нем ложечкой яд размешали.
Чай ? Откажитесь от чая или за окно
Выплесните, только так, чтобы не увидали.
И, разумеется, очень опасно вино .
Лучше всего поменять незаметно бокалы,
Пить из чужого, подсунув хозяину свой.
<...>
Может быть, всё это связано как-то с Шекспиром:
В «Гамлете» все перебиты, отравлены все.

Им говорят, что победа приносит славу. Любая победа. Но разве победа над слабым противником приносит славу? Если бы Дурос уничтожил тот корабль, он прославился бы на всю империю за убийство нескольких беззащитных беглецов.

— Как нам от него избавиться?
— Хочешь, застрелим?
— Нет , это слишком шумно.
— Хочешь, зарежем?
— Это слишком жестоко!
— Так ты хочешь его убить, или что?