Цитаты на тему «» — страница 8

Многие живут из-за любопытства, но вследствие праздного скептицизма оказываются на периферии небытия.

Мы хотим только одного – свободы. Мы желаем жить , как жили всегда, владеть, чем владели, и не хотим гнуть спины перед чужеземным властителем, неважно, добрым или злым.

Никто не скажет, куда заведёт тебя в итоге твоя свобода ...

Свобода нужна каждому, как воздух . Правда , большинство так не думает. Но это просто потому, что человек не умеет ценить того, что у него есть.

Всякий писатель, который становится под партийные знамёна, рано или поздно оказывается перед выбором — либо подчиниться, либо заткнуться.

Люди избегают искусственности, не видя в ней красок и остроты чувств, без которых люди живут по правилу: мне это безразлично или что мне не нравится, того и нет в реальности. Внешне не обнаруживается и не демонстрируется, считается этого нет и не должно обсуждаться и браться за правило.

Оказывается, лётчиком быть очень просто: главное крепко держаться за штурвал!

Свободное общество ? Это жалкая свобода ! Свобода имеет ценность в политике, но не в морали. Правда ? Да. Но не свобода. Это такое же непрочное понятие, как счастье . В морали мы все пленники, но название нашего лекарства не свобода.
(Свобода имеет смысл в политике, но не в морали… В морали мы все узники, но наше освобождение не называется свободой.)

Свою свободу относительно мира я обеспечиваю себе тем, что присваиваю себе этот мир, «захватываю и занимаю» его для себя, каким бы то ни было насилием, силой убеждения , просьбы, категорического требования , даже лицемерия, обмана и т. д., ибо средства , которыми я для этого пользуюсь, сообразуются с тем, что я собою представляю. Если я слаб, то и средства , которыми я располагаю, тоже слабы, как все названные, которые, однако, вполне достаточны по отношению к довольно многому в жизни . К тому же обман, лицемерие и ложь, в сущности, лучше, чем они кажутся. Кто не обманул бы полицию, закон , кто не поспешил бы прикинуться невиннейшим обывателем при встрече с сыщиком, чтобы скрыть содеянное беззаконие? Кто этого никогда не делал, тот, значит, допускал насилие над собою; его сделала малодушным его совесть . Мою свободу ограничивает уже то, что я не могу осуществить волю свою относительно другого (будь это другое – существо без-вольное, например, камень, или существо, одаренное волей, например, правительство , отдельный человек и т. д.). Я отрицаю мое своеобразие, когда отрекаюсь от себя перед лицом другого, то есть когда я уступаю, отказываюсь от чего-либо, отхожу.

Посади орла в клетку, и он будет кусать ее прутья, все равно — будь они железные или золотые.

Только свободный человек увaжaет прaвa и свободы других людей.

К чему, ты скажешь, разжигать напрасно
Огонь врожденных сил,
Когда к борьбе утрачено стремленье
И дух былой в груди давно почил,
А всеми нами правят ежечасно
Лень и пустое времяпровожденье?
С тех пор как в ветхой колеснице
Свершает солнце в небе свой обход,
Ужель деянья смертных иллюзорны?
Меж истиной и ложью есть граница,
Иль наши чаянья и грезы вздорны?
И вот ответ Природы:
— В уроках прошлого залог свободы.

— Пока у людей сохраняется свобода воли, мира не будет.
— Я убил человека , который говорил также.

Жизнь так коротка, что никто не успевает стать самим собой.

Без политической свободы жить очень можно; без семейственной неприкосновенности невозможно.

Свободен тот, кто имеет право выбора. Кто этого лешон тот уже раб.

Забавная штука: свободный человек по своей воле наваливает на себя порой столько, сколько раба не заставишь тащить ни кнутом, ни угрозой смерти.

... Праву
на свободу возражать — грех . Мне же
хватит и других — здесь, мыслю,
не стихов — грехов.

В дельфинарии нас уверяют, что дельфин улыбается, потому что ему нравится прыгать через обручи, но, скорее всего, ему в этот момент совсем не до улыбок. Я скорее поверю, что дельфин улыбнется, получив возможность уплыть в море и никогда не возвращаться...

Я хотел бы полной свободы, но она нужна мне лишь для того, чтобы с максимальной изобретательностью и упорством принуждать к чему-либо самого себя. Я хотел бы измысливать себе новые и новые трудности — но так, чтобы никто не ограничивал меня в моем изощренном самомучительстве.