Цитаты на тему «» — страница 63

— Вот бы оставаться детьми вечно, я бы так хотел видеть те же сны, что и раньше.
— О чём ты, если ты видишь сны, то спишь. Проснись, Соске, сны должны сбываться!

Мы все испытываем на себе воздействие величайшей человеческой загадки — скуки, которая чаще, чем что-либо другое, способна «омрачить» наше благоденствие. Но в последнюю секунду священник Грэм Грина неожиданно осознает, что «было бы так легко оставаться святым». Раскольников понимает, что если ему придется всю жизнь простоять на узком выступе в кромешной тьме и буре, то все равно он предпочтет такую жизнь мгновенной смерти. Даже американский гангстер Чарли Биргер заметил, стоя на эшафоте: «А этот мир прекрасен, не правда ли?» Мы отрицаем эту свободу каждой секундой жизни , за исключением кратких вспышек озарения. Но до сих пор она остается самой интересной возможностью, которой обладает человек .

Лучше быть бедным и честным на свободе, чем богачом за решёткой.

Не знаю, я несчастлива, потому что несвободна, или несвободна, потому что несчастлива.

Свобода — это художник в человеке.

Мое определение свободы — простота и анонимность. Когда-нибудь я отвоюю их себе снова. Когда буду старым и все от меня наконец устанут.

Живи как хочешь — будь свободным, чтобы мечтать не о свободе, а о свершениях...

Будь при деньгах свободен, словно нищий,
не будь без денег нищим никогда!

Любовь ничего не знает о долге. Долг — это бремя, формальность. Любовь — это радость , щедрость ; любовь неформальна. Влюбленный никогда не чувствует, что сделал достаточно; влюбленный всегда чувствует, что возможно гораздо большее.

Свобода — очень одинокое состояние .

Свобода — синоним субъективности, а последняя в один прекрасный день становится невыносима себе самой; раньше или позже, отчаявшись в собственных творческих ресурсах, она начинает искать убежища в объективном. Свобода всегда склонна к диалектического переходу в свою противоположность. Она очень скоро видит себя скованной, в подчинении закону, правилу, необходимости, системе, — отчего она , впрочем, не перестаёт быть свободой.

Мы все живём в великолепное время . Мы можем писать музыку, готовить еду, рисовать картины, заниматься искусством и любовью с невероятной, беспрецедентной свободой. Это всё — здесь, только возьми и сделай.

Нам нужно освободить половину человечества — женщин, чтобы они помогли освободить другую его половину.

По-настоящему свободу любит не тот, кто дорого за нее платит, а тот, кто по-настоящему ею дорожит.

Точнее, вас списали в безвозвратные потери. Впрочем, если вы согласны быть безмолвным скотом, которого будут клеймить и резать, то я не стану вам мешать. Я ценю свободу и право выбора. У свободы есть своя цена , и если в вас недостаточно мужества, решимости и воли её заплатить – оставайтесь и дальше в Башне, пока какому-нибудь храмовнику не покажется, что вы занимаетесь запретной магией или замышляете что-то против церкви.

Для всех! Свободы?! Очнись, толпа ! Подлецу свобода — подличай! Убийце свобода — убивай! Для всех!... Или вы, свободомыслящие олухи, считаете, что человечество сплошь состоит из безобидных овечек?

Часто мы неосознанно отдаем предпочтение клетке, привычной жердочке, а не свободному выбору, возможности вылететь через открытую дверцу. А ведь дверца открыта, широко открыта <...> Отчего так? Не оттого ли, что свобода пугает нас больше, чем принуждение ?
Принуждение хорошо нам известно. Мы с ним близко знакомы. Оно привычно, некомфортно, но привычно. А вот свобода ! Она – в новинку и вызывает страх неизвестного. После того как в нас на протяжении многих поколений воспитывали чувство долга или привычку, трудно поступать в соответствии со своим выбором и душевным порывом. Но это жизненно необходимо. Чтобы мир не стал бесчувственным, нужно, чтобы у каждого из нас был душевный порыв.

Что ж, свободой иногда должно жертвовать — ради высшего блага.

It turnes our freedom ain't nothing but missing you
Wishing that I realized
What I had when you were mine

Сегодня в России остается все меньше людей, относящихся к журналистам с доверием и уважением. Уже давно понятно, что существенная часть сотрудников СМИ «за долю малую» в состоянии оболгать кого угодно, что свобода слова в нашей стране многими понимается как свобода лжи. В этой связи журналистика начинает восприниматься как аморальная профессия , занятие для бессовестных людей. Может быть, петербургским деятелям пера и микрофона стоит задуматься и над тем, почему их организация , о «корочках» которой совсем недавно мечтали действительно талантливые и достойные личности, сегодня не обладает в городе должным авторитетом?