Цитаты на тему «» — страница 233

Дружба в сочетании с сексуальным влечением есть любовь — страсть бессмертная, как феникс, и неистовая, как единорог.

Лишь рождение может возместить смерть .

Как ужасно, что мне не страшно умирать. Наверное, потому что Калиостро уже умер, умерли его чувства и желания . Остался только разум ... несчастный разум , который возомнил что он один во вселенной и ему все позволено. Разум , который подверг сомнению все законы мироздания и вознамерился утвердить свои собственные.
Он просит меня о последнем одолжении... Он рвется на свободу.

Кто тебя сделал вдовой
В твои восемнадцать лет?
Это моя смерть !
Кто заставил поминать меня
Через сорок дней?
Это моя смерть!
Кто сделал так, что все друзья
Забыли вдруг меня?
Это моя смерть!
Кто заставил меня мерзнуть
В старом морге городском?
Это моя смерть!

Мы рождаемся, чтобы обрести славу и умереть, прославившись.

Главное состояло в том, чтобы смириться, подчинить сердце ритму дней, а не подгонять этот ритм под метания человеческого духа. Подобно тому, как ваятель должен уметь вовремя остановиться, уловить миг, когда лишний удар резца может испортить готовую статую, причем неразумная воля способна в этом отношении сослужить ему лучшую службу, чем самые изощренные выкладки ума, так малая толика неразумности необходима тем, кто стремится увенчать свою жизнь счастьем, тем, кто не смог это счастье завоевать.

Смерть — это лишь начало нового. Каждый должен однажды сбросить свою земную оболочку и выпустить душу на свободу.

Смерть многолика... У самоубийства
не может быть всего одна причина.
Когда за что-то зацепиться можно,
нам не конец . А не за что — конец .
У смерти может быть одновременно
лицо толпы, лицо самой эпохи,
лицо газеты, телефона, друга ,
лицо отца, учительские лица.
У смерти может быть лицо любимой
и даже нашей матери лицо .

Это факт относительно малоизвестный, но всего лишь за год мертвым отправляют около двадцати миллионов писем. Люди забывают, что все-таки следовало бы приостановить поток корреспонденции, поступающий на имя покойного, — ох уж эти горюющие вдовы и будущие наследники! — и подписка на журналы не бывает аннулирована; друзья , живущие далеко, остаются неоповещёнными, а задолженность в библиотеку — непогашенной. А значит, двадцать миллионов циркуляров, банковских извещений, кредитных карт, любовных писем, рекламных проспектов, поздравительных открыток, анонимных доносов и коммунальных счетов, которые каждый день бросают на коврик у двери или в щель почтового ящика, скапливаются, превращаясь в настоящие груды, падают в лестничный пролет, выползают из переполненных почтовых ящиков на лестничную клетку, никому не нужные валяются на крыльце — ведь адресат их уже никогда не получит. Мертвым нет до них дела . Впрочем, что гораздо важнее, нет до них дела и живым. Живые, погруженные в мелкие повседневные заботы , даже не подозревают, что в двух шагах от них происходит чудо: мёртвые возвращаются к жизни .

Человек , который утратил своего близкого, сталкивается с невероятным чувством виновности.

... душа моя, огнём и дымом,
путём небесно-голубым,
любимая, лети к любимым
своим.

Впоследствии, когда мне сообщали о чьей-то кончине, я изо всех сил старался думать о чем-нибудь печальном... о стеблях вареного шпината, например. Слезы появлялись сами собой, и все были довольны.

Жизнь чересчур сложна, чтобы иметь простое объяснение , ведь это нечто большее, чем противоположность смерти. В свою очередь, смерть существует совсем не напрасно и достаточно часто бывала полезна для жизни .

Утаивать правду — это то же самое что стоять на краю утёса и смотреть как там внизу разбиваются волны. Я хочу избавиться от тела разбившись вместе с ними. Улететь? Но и это страшно: кругом телефонные линии, электропровода. Врезаться в них было бы очень больно. Стану ли я когда-нибудь свободным?

У смерти есть запах . Я имею в виду, что у неё – особенный запах , заглушающий запахи цианида, падали, крови, пороха и паленого мяса. Это как опиум. Однажды понюхал – никогда не забудешь. Я могу, гуляя по улице, почувствовать запах опиумного дыма и понять, что кто-то рядом отдает концы.

В мышлении нет любви , в дедукции нет вечного, в рационализме — только смерть .

Убийство — прямой путь к одиночеству. Пристрелишь кого-нибудь, и дальше жмешь курок как будто в этом смысл жизни . Начинаешь громоздить вокруг себя стену из трупов, и чем выше стена, тем безопаснее себя чувствуешь. Все жмешь и жмешь на курок. Бах-бах-бах. Пить скотч гораздо проще, поверь.

Мы умерли как только родились.

В минуты смерти близкого люди горюют искренне – большинство от того, что думают о собственной кончине, но многие и из-за тяжести наставшей вечной разлуки.

Еще недавно он смотрел на смерть с животным ужасом, а теперь понял, что бояться ее — значит бояться самой жизни . Страх смерти можно оправдать только безграничной привязанностью ко всему, что есть живого в человеке. Кто не решался действовать, чтобы вознести свою жизнь на новую высоту, кто малодушно упивался собственной немощью, те не могут не бояться смерти, памятуя о том приговоре, который она выносит их прошедшей впустую жизни . Такие никогда не жили в полную силу, да и жили ли они вообще? Смерть навсегда лишает живительной влаги тех странников, кто не сумел утолить свою жажду при жизни . А для других оказывается роковым и благостным событием, отвергающим и уничтожающим их бытие , но равно принимающим и смирение , и бунт .