Цитаты на тему «» — страница 90

Поколебав с детской резвостью авторитет самодержавия, какой же другой социальный авторитет могут выставить господа либералы? Уж не себя ли? «Хвали траву в стогу, а барина в гробу», — ответят им мужики.

— Ты, говорят, эти дни ужасно волочился за моей княжной?
— Где нам, дуракам, чай пить...

Смешно , потому что кто бы ни составлял опросник, он забыл упомянуть секс и выпивку — самое популярное времяпрепровождение среди школьников.

— Ты всё остришь. А что скажешь, если мы всё-таки выиграем?
— Вы не выиграете.
— Знаю, шансы невелики. Но кто-то же должен выиграть. Вдруг это будем мы? Что ты тогда скажешь? Мы будем говорить: «Давайте вместе слетаем на вертолётах на мыс Кейп», а ты будешь говорить: «Я не могу, ребята. Давайте встретимся там, мне надо заправить Хёндай».

— Ладно, пойду работать.
— Иди-иди, а то вдруг кто-то получит то, что заказывал.

Перефразирую недавно гулявшую шутку в сети. «Я уже настолько стар, что помню те времена, когда Клинтон, Собчак и даже Гордон были мужиками». Кстати, кто это? Да это уже табун кандидатов, причём в одной упряжки, а вожжи, сами знаете, у кого. Выборы превращаются в цирк . Смело можно назвать бюллетень «Темнейший и бабы». Распутину бы ещё с лозунгом — «Я не слышу тебя...»
«Распутина — человек , который хочет услышать избирателя!».

Какой мерзкий фейерверк!

Донор — восемнадцатилетний студент, праздновал с друзьями начало учебного года, сел на мотоцикл и «пошёл» на органы.

И мы заулыбались. Так улыбаются не то чтобы влюблённые, а скорее «не отрицающие существование любви».

У скупого рыбачка нет на удочке крючка.

Сжегши мертвеца, получаем один грамм порошку, следовательно, на одной аптечной полке может поместиться тысячи кладбищ.

Я, конечно, понимаю, что «американцев нельзя победить» и к «всех посадят» вы хотели добавить еще «вопрековасти», но делать основных игроков калеками? Это же абсолютный абсурд . Серьезно? Ладно, колени, но смертельное заболевание сердца и баскетболист, который в метре от себя не видит... А медкомиссии не существует?

Мы уставились на странный наряд, пытаясь отгадать, для чего он предназначен.
— Что это такое? — спросил наконец Ларри.
— Купальный костюм, разумеется, — ответила мама. — Что же это еще, по-вашему, может быть?
— Он напоминает мне сильно исхудавшего кита, — сказал Ларри, приглядываясь к костюму.
— Ты это ведь не наденешь, мама, — сказала пораженная Марго. — Можно подумать, что он сшит в двадцатом году.
— А для чего тут оборки и все вот эти штуки? — с интересом спросил Ларри.
— Для украшения , конечно, — с негодованием ответила мама.
— Ничего себе украшения ! Не забудь вытряхивать из них рыбу, когда будешь выходить из воды.
— Могу лишь сказать, что мне это нравится, — твердо заявила мама, засовывая чудовище обратно в пакет. — И я буду его носить.
— Ты можешь затонуть во всей этой амуниции, — серьезно сказал Ларри.
— Мама, это ужасно. Его нельзя носить, — сказала Марго. — Ну почему ты не купила что-нибудь более современное?
— Когда ты доживешь до моих лет, милая, ты не станешь ходить в трусах и лифчике… У тебя будет не та фигура .
— Хотел бы я знать, на какую же фигуру было рассчитано вот это, — заметил Ларри.
— Ты просто безнадежна, мама, — с отчаянием сказала Марго.
— Но мне это нравится… я же вас не прошу его носить, — воинственно возразила мама.
— Ну правильно . Это твое личное дело, — согласился Ларри. — А ты его не снимай. Может быть, потом он окажется тебе в самую пору, если для этого ты сумеешь отрастить еще три или четыре ноги .

Я Ноль-Ноль-Икс! Суперагент!
Я сын своей эпохи!
Я супермен, я джентельмен,
Дела мои неплохи.
На мне — с рождения броня
Всесильный и красивый,
Я здесь, поскольку без меня
Не будет детектива!
Я тут и там, я там и тут,
Я нужен ежечасно!
Я там и тут, куда пошлют,
Я там и тут, куда пошлют,
А посылают часто...

Трудно воевать, когда не на что купить патроны...

Этот поэт знает свои границы – тормозит, когда начинается поэзия.

У вас потрясающая профессия . Вы занимаетесь тем, чего нет .

... если за этим делом застукали старого волосатого уголовника, это в наше время серьезное преступление , а если образованного государственного мужа – то безобидная шалость .

— Гут морген, мальчик. Я турист, я немножко заблуждался... Мне нужно в Кукуевск.
— Военный завод, что ли?
— Я-я, натюрлих! Вот тебе, мальчик. [даёт мальчику жевательную резинку]
— Э!? Это что?
— Это, мальчик, жвачка.
— Да ты за кого меня принимаешь? <...>
— Кукуевск, Кукуевск, плиз!
— Чтобы я вам наш военный завод продал? Да пошёл ты, дядя! <...> Эй, слышишь? Ты там передай, пусть в следующий раз с кроссовками приходят, «Nike» там или «Adidas», вот тогда — поговорим, а за жвачку мы Родину не продаём!

— Гражданин Кудряшов, вот здесь мне нужно ваше разъяснение: вот два экземпляра одной и той же накладной, в одной указано пятьсот булочек, а в другой — пятьсот пирожных. Здесь ваша подпись и здесь ваша подпись.
— За эти самые булочки-пирожные и сижу я теперь на «казённых харчах».
— Посерьёзней, Кудряшов. Признаёте подлог?
— Всё признавать, знаете, — штанов не хватит, отсиживать!