Цитаты на тему «» — страница 216

Люди женятся, ***утся, а тут не во что обуться, — хохмит Генка.

Бандерлоги, хоро-о-ш-ш-ш-о-о ли вам ви-и-и-и-идно?

Похоже, мы все хотим одного, а делаем противоположное.

Как известно, все государства миролюбивы и все готовятся к войне.

— Сожалею, приятель, но похороны придётся отменить.
— Что!?
— То есть, могила вырыта и покойник лежит готовенький, в лучшем виде, хоть сейчас на тот свет , но похоронам не бывать. Это уж вы мне поверьте.
— В чём дело? Разве я мало вам заплатил?
— О нет ! Дело тут не в деньгах. За двадцать долларов я могу похоронить любого. Но тут ничего не выйдет.
— Да что же это такое? Я хочу его похоронить, вы хотите похоронить, я уверен, что и сам покойник за это предложение , считайте, что оно прошло единогласно!
— Нет , это всё верно, вы поступили благородно, как истинный христианин.
— Ну вот что, приятель! Я коммивояжёр — «Дамские корсеты», мне ваши похвалы ни к чему, я это не кушаю. Иду по улице, а человек вдруг падает замертво на землю. Битый час толпятся вокруг него зеваки и никто палец о палец не ударит. Я сделал то, что сделал бы каждый нормальный человек !
— Пошли Генри, нам пора ехать.
— Погоди немного, и покойнику пора ехать, такой товар долго держать на солнце не стоит.
— Конечно, но в нашем городе есть люди , которые этого ни в коем случае не допустят.
— Не допустят? Чего?
— Не дадут хоронить его, понимаете?
— У вас на кладбище ? Разве на вашем кладбище собралось такое уж изысканное общество ? Там никого, кроме отъявленных убийц и пьяниц нету.
— Но они белыми явились на свет , а старик Сэм — индеец.
— Никогда не думал, что нужно быть чем-то ещё кроме трупа, чтобы попасть на кладбище . С каких это пор так повелось в вашем городе?
— Как только город стал цивилизованным.

Столько пивнушек разбросано по всему миру, а она выбирает мою.

О том, что Февральскую революцию поддерживало всё без исключения еврейство, нечего и говорить. Но всё-таки не еврейство сделало эту революцию. Не евреи ездили в ставку за отречением Императора, и не евреи , или не только евреи , пускали по столбцам и по фронтам беспримерную по своей омерзительности клевету на Императрицу. Что уж там говорить и всё на евреев сваливать. Мы виноваты. В том числе и я виноват. Всякого милостивого государя, пускавшего по уголкам и по салонам, по фронтам и по улицам шепотки о царице-шпионке, надо было без разговоров бить по морде. И не в порядке «оскорбления действием», а так, чтобы человек потом месяцами размышлял в госпитале о неудобствах клеветы на русскую монархию. Не били вовремя — вот и сидим по Парагваям и по лагерям. С точки зрения национальных интересов еврейства его участие в Февральской революции было логически оправданно. На этой революции еврейству следовало бы и остановиться. Но — оно не остановилось.

— Я не предавала тебя, Цезарь, клянусь!
— Я знаю. Я никогда и не полагался на тебя.

Главная угроза американской стабильности и, вообще, американскому обществу и существованию Америки — представляет собой демократия <...>. И, собственно, Америка идёт по этому пути — надо демократию ликвидировать. Ценность демократии очень относительна. Ты знаешь, я тот ещё демократ... Я тут придумал, кстати, интегральное определение демократии. Демократия — это когда начальство «ссыт» своих подчинённых. Это омерзительное зрелище, ни одна нормально работающая структура в этой обстановке эффективно работать не может.

Это не фокус сказать: «Я — есмь». Надо быть.

Да не мешайте вы со своими фантазиями нашей государственной деятельности!

Вот ведь, зарекалась открывать рот ,  — с тоской в голосе пробормотала охотница.  — И ведь нет в этом мире такой могилы , чтобы этого горбатого исправить. Засада, в общем...

На короткой незаметной шее
Голове уютнее сидеть, -
И душить значительно труднее,
И арканом не за что задеть.

Что-то я не разделяю вашего оптимизма сегодня. Наверное съел чего-нибудь...

Когда-нибудь настанут светлые времена, и фургоны с красным крестом будут появляться на сцене в критический момент, когда это действительно необходимо. И люди в белых халатах с сияющими нимбами вокруг головы всегда придут к вам на помощь , будьте уверены. Когда-нибудь.

— Доволен?
— Верну, что вы из казны умыкнули — буду доволен.
— А-а-а... Дак ты не о себе радеешь? Вон оно что... О государевых делах твоя забота ?
— Не веришь?
— Ну конечно не верю. Столько лет живу и всё при власти — не встречал таковых. Хотя, кто о радении государю громче всех кричит, те первейшие воры завсегда и есть. И ты таков, Бориска...

Единственное, в чём можно быть уверенным, так это в том, что в жизни никакой уверенности нет .

— Что ты делаешь?
— Я есть хочу.
— Уймись. Думаешь, я не видела, как ты съела и выпила всё, что можно, в магазине? И как тебя не выгнали после 7-ой чашки латте?
— Чашечки маленькие.
— Да, в отличие от тебя.

Я люблю трилогии. Если ты снял хорошую трилогию, никогда не пытайся снять четвёртый фильм .

— Рит, хватит! У тебя с языка уже яд капает! Вот видишь, паркет прожгло. Умерь свой пыл и держи яд в своих щеках, — поморщилась я.
Ритка повернулась ко мне.
— Говоришь, что я — язва? Знаешь, я видела еще одну. — Она нагло посмотрела на меня.
— Поздравляю. Это было твое отражение . Я рада, что ты хоть в зеркале отражаешься.