Цитаты на тему «» — страница 153

— Даю тебе последнюю возможность, Машег бар Маттах! – сурово произнес Али-бей. — Сдайся! И, клянусь, я не трону ни тебя, ни твою семью!
Прятавшийся за спинами наемников Шлом собрался возмутиться, но вовремя вспомнил, что Али-бей – магометанин, а для магометанина клятва , данная человеку другой веры, не стоит и четвертушки дирхема. Именно поэтому клятву верности хакану магометане давали в присутствии своего священнослужителя.

Для человека же появление противоречия – это сигнал для включения «мышления», а не истерики. Это и надо воспитывать с детства, с первых шагов движения человека в науке. В этом – единственный ключ к преобразованию «дидактики» на основе диалектического материализма, на основе диалектики как логики и теории познания материализма. В противном случае все разговоры о таком «преобразовании» останутся невинным пожеланием, пустой фразой. Ибо «ядром» диалектики, без коего никакой диалектики нет , является как раз «противоречие» – «мотор», «движущая пружина» развивающегося мышления.

В пустыне важно хорошо всё спланировать, но, кроме этого, надеешься ещё и на удачу. Она благоволила нам, когда мы узнали о сошедшем с рельсов османском поезде с весьма интересным грузом. К османам, пережившим крушение, присоединился небольшой патруль. Вместе они стали охранять обломки и ждать подкрепления.

Я знаю, что если бы я родился среди каннибалов, то и сам был бы каннибалом, и я не могу не чувствовать благодарности и благоговения к тем людям, которые своими трудами и подвигами вывели мой народ из дикого состояния и довели его до той степени культуры, на которой он теперь находиться.

Когда приличные люди спотыкаются о законы, значит, законодатели были глупцы или жулики.

Быстрая смена легальной и нелегальной работы, связанная с необходимостью особенно «прятать», особенно конспирировать именно главный штаб, именно вождей, приводила у нас иногда к глубоко опасным явлениям. Худшим было то, что в 1912 году в ЦК большевиков вошел провокатор — Малиновский. Он провалил десятки и десятки лучших и преданнейших товарищей, подведя их под каторгу и ускорив смерть многих из них. Если он не причинил еще большего зла, то потому, что у нас было правильно поставлено соотношение легальной и нелегальной работы. Чтобы снискать доверие у нас, Малиновский, как член Цека партии и депутат Думы, должен был помогать нам ставить легальные ежедневные газеты, которые умели и при царизме вести борьбу против оппортунизма меньшевиков, проповедовать основы большевизма в надлежащим образом прикрытой форме. Одной рукой отправляя на каторгу и на смерть десятки и десятки лучших деятелей большевизма, Малиновский должен был другой рукой помогать воспитанию десятков и десятков тысяч новых большевиков через легальную прессу. Над этим фактом не мешает хорошенечко подумать тем немецким (а также английским и американским, французским и итальянским) товарищам, которые стоят перед задачей научиться вести революционную работу в реакционных профсоюзах.

Многим людям, таким, как я, наверное, поверхностно знакомым с дарвинизмом, все-таки представляется очень маловероятным, что сырьем для эволюции являются мутации, что только отбор может сформировать появление новых видов. Мне нравится концепция направленной эволюции. Меня очень утешил разговор с палеоантропологом, по совместительству фантастом, палеобиологом Еськовым, который очень много изучал всякие ископаемые останки и прочие отпечатки, и который сказал, что все-таки появление нового вида происходит внезапно. Его нет-нет, и вдруг он есть.

— Ты знаешь Секстину Аквафину?
— Да, ну... В смысле я с ней работаю.
— Она такая крутая! Её музыка делает меня сильнее! Я чувствую, что способна на всё.
— И тебя это не оскорбляет? Например она говорит «Молюсь я богу, чтобы у плода была душа , чтобы ему было больно, когда раздавлю его как клопа!»
— Это шутка . Неужели не понятно, что это шутка ?
— Ну конечно же...
— Думаешь она на самом деле хочет стрелять в свой зародыш?
— Нет , я понимаю.
— Делать аборт страшно. Протестующие на улице, приходится слушать сердцебиение и всё такое, а когда об этом шутишь, это уже не так страшно, понимаешь?
— Да...

Просто, даже глядя на себя, я говорю: «Гад какой! Но хорош!» Это и есть отрицательное обаяние , когда я интересен, но неприятен. Когда мне интересно наблюдать за этим чудовищем. Я понимаю, что он вреден, опасен, страшен, а глаз не оторвать. Думаю, если бы этого обаяния не существовало по природе, наверное, я был бы неинтересен совсем.

Бомж — это человек без определённого места жительства. Иногда не человек .
Бомж — это экзотический образ бытия, хотя сами бомжи экзотику отрицают.
Бомж — это тот, кто владеет свободой, а не свобода владеет им.
Бомж — это занятие , наполненное житейской мудростью. Куда бы мы не пытались от житейства деться, никуда не денемся.
Бомж — это сердечное существо, оно всегда поможет и обнимет. Примешь ли ты сие от бомжа — вопрос другой, и проблема вовсе не бомжеская.
Короче. Бомж — крут. Не у каждого есть силы стать им, чаще и проще лечь и сдохнуть, без борьбы. Если жизнь дала такого рода дюлей инфантильному придурку, в коего превратился мир.

Во-первых, не было никаких иллюзий, что главным противником является Германия , и, во-вторых, что источник войны находится в пределах Европейского театра военных действий. <...> Никаких организованных групп, которые бы выступили в поддержку немцев, в нашем тылу не могло возникнуть. Так было всюду, за исключением Прибалтики и Западной Украины. По учетам НКВД, основные лица, которые могли сотрудничать с противником, были известны. Но тем не менее масштаб содействия немцам в годы войны был все равно значительным. Во власовской армии и вспомогательных формированиях служило свыше 250 тысяч человек .

Как известно, булгаковский Коровьев «однажды неудачно пошутил». Но если его шутка имела столь многовековые, вечные последствия , то она касалась религии. Также трудно не согласиться с Л. Яновской, когда она замечает, что «вряд ли Воланд наказывает своего верного рыцаря, чье место непосредственно рядом с ним, за неудачу каламбура». Наказан Коровьев не Воландом, а вышученным им Светом.
<...>
Вот и шутки советских безбожников, по мнению Булгакова, заходили слишком далеко. Нельзя разрушать чужую веру — если ты ничего не можешь предложить взамен. Нельзя заменять веру коровьей ветеринарией. Нельзя красть мечту о Небе: в этом случае душу «пожирает земля». Мрак и печаль настигают таких шутников… Коровьев теперь «темно-фиолетовый рыцарь с мрачнейшим и никогда не улыбающимся лицом».

Я только сейчас понимаю, что быть актером — это не про «страдать», а про то, чтобы больше понимать про самого себя. До меня только сейчас это начинает доходить.

Государство нуждается в укреплении своих сил и в лекарстве от своих болезней. Ни того, ни другого не дает дискуссия о правах человека . Какая в ней польза , если она не обеспечивает человека ни пищей, ни медицинской помощью? Проблема состоит в том, как их получить и как ими распорядиться. В таких случаях я всегда советую обращаться к услугам фермера или врача, а не профессора-метафизика.

Бойтесь женского равнодушия. Гораздо лучше, когда она на вас кричит, бьет посуду, устраивает скандалы. Это все можно пережить. Но если женщина молчит и смотрит на вас холодными глазами — все, эмоциональный лимит исчерпан. А вы сами, вероятно, уже вычеркнуты из ее жизни ...

Смертник – это самое совершенное и практически безотказное оружие , из всех существующих! Своими корнями изобретение уходит в глубину веков. Патент, скорее всего, дьявол выдал китайцам.

Патриотическая идеология не позволяет делить соотечественников на «белую кость» и «быдло», она не признает исключительных прав «титульной нации» и не делит жителей страны, как лошадей в упряжке, на «коренных» и «некоренных».

Бог дал богатому имущество , чтобы он мог поддержать бедного в его потребностях; если вы этого не будете делать, вас настигнет потоп.

Пессимизм — это роскошь , которую евреи никогда не могут себе позволить.

Это чрезвычайно типично для каждого, хотя бы немного мыслящего голливудца. Они презирают свою работу, великолепно понимая, что играют всякую чушь и дрянь. Один кинематографист, показывая нам студию, в которой он служит, буквально издевался над всеми съемками. Умные люди в Голливуде, а их там совсем немало, просто воют от того попирания искусства, которое происходит здесь ежедневно и ежечасно. Но им некуда деваться, некуда уйти. Проклинают свою работу сценаристы, режиссеры, актеры , даже техники. Лишь хозяева Голливуда остаются в хорошем расположении духа. Им важно не искусство , им важна касса.