Цитаты на тему «» — страница 53

Стихи и смерть , внешне противоположные, означали одно: попытку к бегству.

В одном я не ошибся — поэты часто лгут.

Простишь ли ты мои упреки ,
Мои обидные слова ?
Любовью дышат эти строки,
И снова ты во всем права !
Не от тоски, не для забавы
Моя любовь полна огня:
Ты для меня дороже славы!
Ты — все на свете для меня!

К уху квартет — на сегодня моя броня.
Ну подытоживай! Рви острием грехи,
Минусы, недочеты и неудачи!
Музыка возрождает меня, и значит:
Я существую, и живы мои стихи .

Влюблённым быть и быть при том поэтом,
Писать сонеты до седых волос
И призрачным маячить силуэтом
Несбыточных во власти грёз.
И встречи ждать нечаянной всечасно,
И жадно взгляд нечаянный ловить,
Взирать на всё иное безучастно,
И Бога уж за то благодарить,
Что ты ещё живёшь на этом свете,
Что где-то здесь ещё живёт она ,
Возможно вспоминает о поэте,
В задумчивости стоя у окна.

Всяк норовит убить поэта.
Спрошу: за что? — За лучик света.

Поэту неловко поэтом себя называть, он застенчив и робок,
А если он преодолеет себя, то вы**истый вечный ребёнок.

На третий или четвертый год работы с геологами я стал писать стихи . У кого-то был с собой стихотворный сборник, и я в него заглянул. Обычная романтика бескрайних просторов — так мне во всяком случае запомнилось. И я решил, что могу написать лучше. Первые попытки были не Бог весть что... правда , кому-то понравилось — у любого начинающего стихотворца найдутся доброжелательные слушатели. Забавно, да? Хотя бы один читатель-друг, пусть воображаемый, у каждого пишущего непременно имеется. Стоит только взяться за перо — и все, ты уже на крючке, обратного хода нет ... Но на хлеб зарабатывать было нужно, и я продолжал выезжать с геологами в поле. Платили не много, но и расходов в экспедициях почти не было, зарплату тратить практически не приходилось. Под конец работы я получал свои деньги , возвращался домой и какое-то время на них жил. Хватало обычно до Рождества, до Нового года, а потом я опять куда-нибудь нанимался. Так и шло — я считал, что это нормально. Но вот в очередной экспедиции, на Дальний Восток , я прочел томик стихов Баратынского, поэта пушкинского круга, которого в каком-то смысле я ставлю выше Пушкина. И Баратынский так на меня подействовал, что я решил бросить все эти бессмысленные разъезды и попробовать писать всерьез. Так я и сделал: вернулся домой до срока и, насколько помнится, написал первые свои по-настоящему хорошие стихи .

Генерал-адъютант Бенкендорф покорнейше просит Александра Сергеевича Пушкина доставить ему объяснение , по какому случаю помещены в изданном на сей 1832 год альманахе по названием Северные цветы некоторые стихотворения его, и между прочим Анчар, древо яда, без предварительного испрошения на напечатание оных высочайшего дозволения.

Мистер Снодграсс, предаваясь иногда мечтательности и меланхолии, слывет и по сей день великим поэтом среди своих друзей и знакомых, хотя нам неизвестно, чтобы он хоть какими-нибудь творениями давал основание для такой уверенности. Репутация многих знаменитых людей, литераторов, философов и так далее, зиждется на таком же точно фундаменте.

Мы слабы, когда слабеет в нас поэзия жизни .

Пусть с каждым днём тебе труднее
И сам ты плох, и всё — не так,
Никто тебя не пожалеет,
Когда прочтёт о том в стихах.
Как жить на свете ни мешали б,
Как дни бы ни были трудны,
Чужие жалобы смешны:
Поэзия — не книга жалоб.

Из камня слова моего я искру боли высечь тщусь.

Носятся мысли в эфире,
к людям спускаются — жить ...
Все уже сказано в мире...
Да и о чем говорить?
Вновь о любви и разлуке?
Тут я, пожалуй, совру...
Что ж мои жадные руки
тянутся снова к перу?

Мой голос тих, строка моя слабей,
Чем нити тень , чем поцелуй любви .
Униженный, воспрял я средь скорбей
Под вывеской железной «Не убий!»

О, как порой неявленные строки
Чужие велики и высоки...
Поэты — это всё-таки пророки,
И хватит иногда одной строки,
Чтоб разглядеть в ней будущие знанья,
И, радуясь судьбе в своём кругу,
Поверить в то, что тайна мирозданья -
Лишь белый одуванчик на лугу.

Конечно, различны поэтов сорта.
У скольких поэтов легкость руки !
Тянет, как фокусник, строчку изо рта
и у себя и у других.
Что говорить о лирических кастратах?!
Строчку чужую вставит — и рад.
Это обычное воровство и растрата
среди захвативших страну растрат.

Есть женщина на берегу залива.
Ее душа открыта для стиха.
Она ко всем знакомым справедлива
И оттого со многими суха.
В ее глазах свинцовость штормовая
И аметистовый закатный штиль.
Она глядит, глазами омывая
Порок в тебе, — и ты пред ней ковыль...

Пускай нам говорит изменчивая мода ,
Что тема старая « страдания народа»
И что поэзия забыть ее должна, -
Не верьте, юноши! Не стареет она .
К народу возбуждать вниманье сильных мира -
Чему достойнее служить могла бы лира?..

Ах, проклятое ремесло поэта.
Телефон молчит, впереди диета.