Цитаты на тему «» — страница 11

Этот поэт знает свои границы – тормозит, когда начинается поэзия.

Напишу сегодня снова,
что под пером не слушается слово,
как ртуть бежит, сгорает вдруг, как спичка,
подмигивает, как в окне синичка.
Коль сказано — в начале было Слово
то и в конце не избежать иного.

Поэзия — не рифмоплётство, не правила стихосложения, а разговор с Бытием. Вопрошающий всегда немножко Иов: дерзающий, имеющий онтологические основания для своего дерзания, святой и грешный в одночасье, и, главное, свято верящий в добродетельность Творца — как Авраам. Интенсивность его вопрошания предельна, и только поэтому он добывает звезду, недоступную другим, не обожжённым жаждой...

Я — изысканность русской медлительной речи,
Предо мною другие поэты — предтечи,
Я впервые открыл в этой речи уклоны,
Перепевные, гневные, нежные звоны.
Я — внезапный излом,
Я — играющий гром,
Я — прозрачный ручей,
Я — для всех и ничей.

Ты, светлый житель будущих веков,
ты, старины любитель, в день урочный
откроешь антологию стихов,
забытых незаслуженно, но прочно.
И будешь ты, как шут, одет на вкус
моей эпохи фрачной и сюртучной.
Облокотись. Прислушайся. Как звучно
былое время — раковина муз.
Шестнадцать строк, увенчанных овалом
с неясной фотографией... Посмей
побрезговать их слогом обветшалым,
опрятностью и бедностью моей.
Я здесь с тобой. Укрыться ты не волен.
К тебе на грудь я прянул через мрак .
Вот холодок ты чувствуешь: сквозняк
из прошлого... Прощай же. Я доволен.

— Зачем вы пишете стихи ?
Вы что же думаете,
строки
Способны исцелять пороки
И даже исправлять грехи?
Зачем вы пишете стихи ?
Ну, хоть один
от ваших виршей
Стал добродетельней и выше?

Пожалуй, ни один великий поэт не был так склонен к автоиронии, как Пушкин.

Это было в апреле. Она говорила: «Слушай,
мы могли бы поехать куда-нибудь этим летом,
если б ты перестал представлять из себя поэта
и пошёл на работу.» О, как это справедливо.
Мы расстались изысканным вечером у залива.
«Ты бы мог» — она плакала — «стать в моей жизни вехой...»
Всё сложилось весьма полноценно.
И я уехал.

Крамольные стихи — « Деревня », «Вольность», эпиграммы на «барство дикое» — Пушкин отдавал на сохранение верному своему дядьке. По свидетельству современников, они стали известны многим грамоным дворовым.

Поэзия должна быть высокой, как небо , и земной, как хлеб насущный.

И вот я встал, забыл, забылся,
Устав от вымыслов и смысла.
Стал наконец самим собой,
Наедине с своей судьбой.
Я стал самим собой, не зная,
Зачем я стал собой. Как стая
Летит неведомо куда
В порыве вещего труда.

Таков поэт: чуть мысль блеснёт,
Как он пером своим прольёт
Всю душу; звуком громкой лиры
Чарует свет и в тишине
Поёт, забывшись в райском сне.

Поэзия близка мне, потому что она вечна. Пока на свете живут люди , они будут помнить слова и сочетания слов. Ничто не выживет в холокосте, только поэзия и песни.

У поэзии нет возраста.

Он стал поэтом — для математика у него не хватало фантазии.

Поэзия – это особая взрывчатка: она убивает, когда не взрывается.

Без поэзии чувств, и любовный роман – проза .

Нам слушать здесь стихи удобно и спокойно,
В них слово каждое раздумия достойно.

Спаси меня, Господь, — я грешен...
и сохрани! — Я всё стерплю.
Пусть суд небесный неизбежен,
я эту женщину люблю.
Пускай пропало вдохновенье,
пускай стихов не напишу, -
меняю годы на мгновенья
и этой женщиной дышу.

И вновь закат совсем на нет сошёл,
И нечего прибавить и убавить.
И быть поэтом так же хорошо ,
Как прикасаться к женщине губами.