Цитаты на тему «» — страница 9

— Как поживает ваша возлюбленная, Роберт?
— Не знаю. Последнее время я ничего о ней не слышал.
— Вы хоть изредка переписываетесь?
— У нас обоих трясется правая рука, а печатать на машинке ни она , ни я не умеем.

— Тось, ну хочешь, испытай меня, если не веришь!
— Что ты трактор, чтобы тебя испытывать?

— девушка, Вы мне нравитесь.
— плюс один.
— Вы ничего не ответите?
— а разве вы что-то спрашивали?

В шестнадцать лет он однажды вечером явился домой пьяный, ему стало дурно, и он наблевал на ковёр в гостиной. Отец схватил его за шкирку и начал тыкать носом в лужу блевотины, как собаку. Сын взорвался, размахнулся как следует и врезал папе в челюсть. Генри Чарльз Буковски-старший упал и долго не вставал. После этого он ни разу не поднял на сына руку.

Довольно хреново видеть, как легко тебе было избавиться от всего, что было связано с нашими отношениями. Я бы никогда не смогла это сделать.

То, к чему труднее всего привыкнуть -
Я одна, как смертник или рыбак.
Я однее тех, кто лежит, застигнут
Холодом на улице: я слабак.
Я одней всех пьяниц и всех собак.
Ты умеешь так безнадежно хмыкнуть,
Что, похоже, дело мое табак.
Я бы не уходила. Я бы сидела, терла
Ободок стакана или кольцо
И глядела в шею, ключицу, горло,
Ворот майки — но не в лицо .
Вот бы разом выдохнуть эти сверла -
Сто одно проклятое сверлецо.
С карандашный грифель, язык кинжала
(желобок на лезвии — как игла),
Чтобы я счастливая побежала,
Как он довезет меня до угла,
А не глухота, тошнота и мгла.
Страшно хочется, чтоб она тебя обожала,
Баловала и берегла.
И напомни мне, чтоб я больше не приезжала.
Чтобы я действительно не смогла.

— Я противник служебных романов.
— Почему?
— Потому что нельзя приносить работу в дом , а дом — на работу. Дом — это место , где отдыхают.

Нельзя только брать, надо что-то и отдавать!

Роскошь быть ранимой, трепетной и уязвимой возможна только при очень близких отношениях, когда стопроцентно доверяешь человеку.

Эллен. Моя жена: я чувствую, что понимаю ее хуже, чем иностранного писателя, умершего сто лет назад. Это аберрация или это нормально? Книги говорят: она сделала это, потому что... Жизнь говорит: она сделала это, потому что сделала. Книги — это где вам все объясняют; жизнь — где вам ничего не объясняют. Я не удивляюсь, что некоторые люди предпочитают книги. Книги придают жизни смысл. Единственная проблема заключается в том, что жизни, которым они придают смысл, — это жизни других людей, и никогда не ваша собственная.

Откровенность и определённость — вот что вам нужно, если вы хотите скрыть собственные мысли и запутать чужие.

Она порадовалась за него, когда он быстро кончил, и за себя — когда он быстро ушел.

Если у вас с кем-то не складывается, попробуйте вычесть.

Кто жалуется на жизнь ? Тот, кто жить не умеет. Господи, как хорошо вокруг. Уехал из города: лес , река , воздух . Сам себе всё добываешь, живёшь на всем собственном, своя вода , своя собака, своя еда. Как хорошо !
Конечно, если лезешь в город к людям, и морду набьют, и ограбят, и надуют, и убьют. Ну, что же ты хочешь? За компанию надо платить.

— По результатам исследований французских ученых лучшим способом спастись от страха перед толпой или просто посещения публичного места является секс . Полноценный, качественный секс . Он помогает избавится от страхов.
— А... Как же любовь ?
— Что любовь ?
— Я не могу секс без любви .
— Значит, надо влюбиться. Пригласите в гости девушку... познакомьтесь.
— Любовь ведь сразу не бывает...
— Создайте поле высокого эмоционального напряжения, это позволит сократить время на установление отношений. В стрессовых ситуациях лучше раскрывается индивидуальность .

Время играет в странные игры, развлекаясь неожиданными поворотами, которые всегда озадачивают участников; и в один прекрасный вечер ты будешь смертельно желать того или ту, кого отправил к дьяволу десять лет назад.

Их было двое — Он и Она . Они где-то нашли друг друга и жили теперь одной жизнью, где-то смешной, где-то соленой, в общем, самой обыкновенной жизнью двух самых обыкновенных счастливых.
Они были счастливыми, потому что были Вдвоем, а это гораздо лучше, чем быть по одному.
Он носил Ее на руках, зажигал на небе звезды по ночам, строил дом , чтобы Ей было где жить . И все говорили: «Еще бы, как его не любить , ведь он идеал! С таким легко быть счастливой!» А они слушали всех и улыбались и не говорили никому, что идеалом Его сделала Она: Он не мог быть другим, ведь был рядом с Ней. Это было их маленькой тайной.
Она ждала Его, встречала и провожала, согревала их дом , чтобы Ему там было тепло и уютно. И все говорили: «Еще бы! Как ее не носить на руках, ведь она создана для семьи. Немудрено, что он такой счастливый!» А они только смеялись и не говорили никому, что Она создана для семьи только с Ним и только ему может быть хорошо в Ее доме. Это был их маленький секрет.
Он шел, спотыкался, падал, разочаровывался и уставал. И все говорили: «Зачем Он Ей, такой побитый и измученный, ведь вокруг столько сильных и уверенных». Но никто не знал, что сильнее Его нет никого на свете, ведь они были Вместе , а значит, и сильнее всех. Это было Ее тайной.
И Она перевязывала Ему раны , не спала по ночам, грустила и плакала. И все говорили: «Что он в ней нашел, ведь у нее морщинки и синяки под глазами. Ведь что ему стоит выбрать молодую и красивую?» Но никто не знал, что Она была самой красивой в мире. Разве может кто-то сравниться по красоте с той, которую любят? Но это было Его тайной.
Они все жили, любили и были счастливыми. И все недоумевали: «Как можно не надоесть друг другу за такой срок ? Неужели не хочется чего-нибудь нового?» А они так ничего и не сказали. Просто их было всего лишь Двое , а всех было много, но все были по одному, ведь иначе ни о чем бы не спрашивали. Это не было их тайной, это было то, чего не объяснишь, да и не надо.

Музыканты смеются:
«Влип как!
Пришел к деревянной невесте!
Голова !»
А мне — наплевать!
Я — хороший.
«Знаете что, скрипка?
Давайте —
будем жить вместе !
А?»

И тогда я поняла, что все было совсем не так: те магниты, которые я пыталась прижать друг к другу, это вовсе не Эдвард и Джейкоб, а две половинки меня — Белла Эдварда и Белла Джейкоба. Только ужиться вместе они никак не могли, так что не стоило и пытаться.

Когда он позвонит, маленькая стрелка на циферблате уже щелкнет за 12:
— Дорогая, прости… тут такие дела…
— Срочное совещание? Пробки ? Опять колесо проколол? – с усталой усмешкой спросит она…
Он зажмурится, сморщит нос, скривит губы…
— Нет… я просто уже домой ехал… когда… сотрудник один позвонил – мол какие-то бумаги забыл на работе, а ключи от офиса у меня… и он попросил…
— Макс… — она перебьёт его, закроет левой ладонью глаза , сглотнёт поступивший к горлу ком, повторит, — Макс… ты меня любишь?
Его бросит в холодный пот, он почувствует как тысячи маленький мурашек предательски заполняют каждый миллиметр его эпидермиса. Он выдохнет:
— Люблю… — выдержит паузу и добавит, — я скоро буду…
Она кинет телефон на кровать, снимет сапоги и куртку, подойдёт к окну и крикнет нетерпеливо гудящему таксисту, чтоб уезжал… начнёт бережно собирать разорванные фотографии, обратно распаковывать чемодан, и поставит на 3 минуты ужин в микроволновку.
А когда он придёт и будет кушать её рагу, она склонится над ним, обнимет и незаметно сотрёт с его шеи полоску красной помады: «Черт… — подумает она , — а мне такая ведь даже не пойдёт…»…