Цитаты на тему «» — страница 25

Кому-нибудь из женщин следовало бы написать философский трактат об одежде. Как бы женщина ни была молода, она знает толк в платье . Оценивая мужской костюм, женщина проводит при этом едва заметную грань , которая позволяет ей делить мужчин на стоящих и не стоящих её внимания. Индивидуум, опустившийся ниже этой грани, уже никогда не удостоится её взгляда.

Умная гигиена , о которой я хочу рассказать, – это нечто другое. Результаты исследований природы бактерий дают основу для новых представлений о чистоте. При этом речь не идет об уничтожении всего опасного. Более 95 % бактерий этой планеты не представляют для человека никакой опасности. Дезинфицирующим средствам в нормальной семье абсолютно нечего делать, если в ней нет больных или собака не справляет нужду прямо на пол в гостиной.

Наслаждаться — какая жалкая цель и какое суетное тщеславие ! Мыслить — вот подлинное торжество души!

Очень часто люди , идя к своей цели, мало задумываются о том, что будут делать, когда добьются её или даже не задумываются об этом вовсе.

Ничто не пресыщает благородный и сильный дух больше и окончательнее, чем пряная и горькая прелесть познания.

Самой поразительной чертой столичного общества был его абсолютный, слепой материализм . Интересоваться интеллектуальными вопросами считалось признаком эксцентричности. « Общество » состояло лишь из ничтожной кучки людей, прославившихся быстротой обогащения; они собирались друг у друга во дворцах, наедались до отвала, играли в карты и сплетничали, искусственно окружая себя ореолом таинственности и величия.

А вот по глазам — тут уж и вблизи, и издали не спутаешь. О, глаза — значительная вещь. Вроде барометра. Все видно — у кого великая сушь в душе, кто ни за что ни про что может ткнуть носком сапога в ребра, а кто сам всякого боится.

Действуй, пока никто не успел тебе запретить.

... есть ли на свете что-нибудь пленительнее молодой красивой матери с здоровым ребёнком на руках?

Любовь к чтению сближала Ирку с Матвеем. Правда имелось существенное отличие . Ирка, как идеалистка, читала для того, чтобы жить по прочитанному. Багров же потреблял литературу скорее как грамотный складыватель буковок с позиции: «Ну-с, чем вы меня ещё порадуете?». К тому же Ирка читала ежедневно, без пауз, а Матвей запойно. Он мог прочитать три книги за два дня, а потом не читать, допустим, месяц. Новую порцию впечатлений и мыслей он заглатывал жадно и не разбирая, как крокодил добычу, после чего долго — несколько дней или недель — её переваривал.

Дети пытались взывать к совести прохожих, убеждая: «Мы в самом деле очень, очень голодные. Мы уже давно ничего не ели. Дайте нам кусочек хлеба или хотя бы картошку или луковицу, чтобы дожить хотя бы до завтрашнего дня».
Но почти ни у кого не было этой одной луковицы, а у тех, у кого она была, — не было сердца. Война превратила его в камень.

В 1965 году Стюарт Оскамп экспериментировал, предлагая клиническим психологам папки, в которых содержались все новые и новые сведения об их пациентах, однако диагнозы психологов не стали точнее с увеличением объема информации. Наоборот, они лишь уверились в правильности прежнего диагноза. Положим, в шестьдесят пятом вряд ли стоило многого ждать от психологов, однако выявленная закономерность сохраняется и в других областях.

Беннет был незаменимым человеком для миллиарда долларов; он умел крепко бить и метко стрелять и был быстр в решениях; он не боялся ничего живого, и для него право миллиарда долларов царствовать над миром было так же бесспорно, как то, что сталь тверда, а кровь красна.

Мы уже знали, что Гитлер дал указание германскому флоту сосредоточить зимой свои силы в Норвегии не только для того, чтобы помешать английскому десанту, но и с целью воспрепятствовать потоку материалов и боеприпасов в Россию.

В одной одежде была полная перемена: все платье было другое, сшитое в Москве и хорошим портным. Но и в платье был недостаток: слишком уж сшито было по моде (как и всегда шьют добросовестные, но не очень талантливые портные) и сверх того на человека , нисколько этим не интересующегося. Так что, при внимательном взгляде на князя, слишком большой охотник посмеяться, может быть, и нашел бы, чему улыбнуться. Но мало ли от чего бывает смешно ?

Можно обитать в бочке, как Диоген, а в голове держать Вселенную.

У нее не хватало энергии разобраться в собственных эмоциях, напоминавших огромный спутанный клубок. Словно внутри что-то сломалось, совершенно лишив ее сил.

Тоцкий, который, как все погулявшие на своем веку джентльмены , с презрением смотрел вначале, как дешево ему досталась эта не жившая душа , в последнее время усумнился в своем взгляде.

Он стоял на песке и думал: что если там, на Земле, есть чайка, которая пытается вырваться из оков своего естества, пытается понять, что могут дать крылья , кроме возможности долететь до рыболовного судна и схватить корку хлеба...

Погоня за максимальной прибылью — основа мира, в котором финансовая олигархия в конце концов оскверняет все, к чему прикасается. Она давит человека низкооплачиваемого, которому «закрыты все пути», губит призвания.