Цитаты на тему «» — страница 10

В интимности мы ограничены друг другом, и невидимые оковы становятся нашими освободительными узами. Ограничение это императивно: оно предполагает исключительность. Делить значит предавать.

Если человека обвиняют во лжи, а потом выясняется, что он говорил правду, у него появляется прикрытие, позволяющее долгое время врать без опаски.

По сравнению со смертью – всё чепуха.

Человек невежествен. Он идет на поводу у своих чувств, гнева, страсти , гордости, симпатий и антипатий. Его разум развращается, он не знает, что творит, и позже вынужден раскаиваться в своих поступках.

Мне не очень интересно «обычное». Если вы хотите получить представление о темпераменте, моральных принципах и воспитанности своего друга , вы должны увидеть его в исключительных обстоятельствах, а не в розовом свете повседневности. Можете ли вы оценить опасность , которую представляет преступник, наблюдая его поведение в течение обычного дня? Можем ли мы понять, что такое здоровье , закрывая глаза на страшные болезни и эпидемии? Норма часто вообще не важна.

Солнца осеннего дали на сдачу -
День в одни руки . Шуршали монетки.
Мир в октябре бесконечно прозрачен,
Воздух нанизан на голые ветки.

Прошло много дней, длинных дней, когда рассветы и сумерки , ночь и день слились для Катрин. Она находилась между жизнью и смертью, ее сжигала горячка, которая грозила унести ее из царства живых. Она не чувствовала боли, но дух , казалось, покинил тело , чтобы вступить в долгую и утомительную борьбу с призраками страха и отчаяния. Из глубины бездны, в которой она находилась, ей снова и снова виделись ужасные сцены смерти Мишеля и искаженные лица убийц, кружащихся в фантастическом танце вокруг его тела. Изредка свет и покой разума, казалось, возвращался к ней, но тут же вновь возникали незнакомые лица, которые девочка изо всех сил старалась отогнать от себя.
— Она поправилась, обрела душу.

Летом 1944 года, как явствует из мемуаров генерала Гровса, военный руководитель «Манхеттенского проекта» уже конкретно подумывал над возможным военным применением еще не созданного атомного оружия. Этим же летом, 6 июня, войска под командованием генерала Дуайта Эйзенхауэра начали осуществление другой, куда более знаменитой операции — «Оверлорд», высадившись в Северной Франции и открыв таким образом второй фронт в Европе. Но мало кто представляет себе, что в «Манхеттенский проект» было вовлечено людей больше, чем значилось в рядах экспедиционного корпуса Эйзенхауэра!

Бездумно делать ничего нельзя!

Тюремные университеты учили большевика оценивать жизнь со стороны пользы для дела . Но в первую очередь они учили его жизни . Если вера в приход революции была тверда, а «ключ к пониманию окружающей действительности» найден, то любые занятия арифметикой, геометрией и немецким языком шли на пользу дела . Чем больше большевик знал, тем лучше он различал «движущие силы» вселенной и «чарующий отблеск» приближающейся зари.
Во время первого пребывания в тюрьме, не имея в своем распоряжении ничего, кроме тюремной библиотеки, Канатчиков прочитал «Тургенева, Успенского, Достоевского, Шпильгагена («Между молотом и наковальней»), Щедрина и других». Особенно ему понравился Щедрин. «Читая его «Письма к тетеньке», я так сильно хохотал, что надзиратель не раз открывал форточку и долго смотрел мне в лицо , полагая, по-видимому, уж не рехнулся ли я в уме». Ко времени второго ареста у него было больше опыта, сознательности и товарищей. Фаина Рыкова, сестра студента-революционера Алексея Рыкова, принесла ему годовой запас книг.
Особо систематического подбора не было, но это было и не существенно, мне хотелось все знать, что прямо или косвенно содействует делу революции. А книги были подобраны определенного характера. Помню, в моем ассортименте были: «История первобытной культуры» Липперта, лекции по русской истории Ключевского, «Популярное изложение теории Дарвина» Тимирязева, «Политическая экономия» Железнов
Воронский начал с Маркса, Кропоткина, Бальзака, Флобера и Достоевского, но, оказавшись в полуподвальной камере с мокрицами, дал себе послабление. «Вечером и утром – гимнастика, обтирание, три часа – на немецкий язык ; остальные часы я отдавал Гомеру, Диккенсу, Ибсену, Толстому, Лескову, ленивым и вялым мечтаниям, неторопливым размышлениям и воспоминаниям»

... Золотое правило любой битвы за власть состоит в том, что нельзя делать шаг до тех пор, пока нет полной уверенности в следующем шаге оппонента. Сунь-Цзы два с половиной тысячелетия назад верно сказал, что нужно знать врагов своих.

Наркоманы и алкоголики, по ее опыту, — наиболее изощренные и опытные лжецы и лицемеры на планете.

Это старость остро переживает любой дискомфорт, а молодость занята совсем другими вещами.

Зачем думать одно и делать другое?

Только вам одному известно, подлы ли вы и жестокосердны, или честны и благочестивы; другие вас вовсе не видят; они составляют себе о вас представление на основании внутренних догадок, они видят не столько вашу природу, сколько ваше умение вести себя среди людей; поэтому не считайтесь с их приговором, считайтесь лишь со своим.

Лучшее , что можно получить только дома, — это проснуться в своей старой комнате, на своей старой кровати; снизу доносится аромат свежесваренного кофе , солнечный свет пробивается в щели занавесок, и новый солнечный день ждёт твоего пробуждения.

Читатель находит в книгах то, чего не может найти в ином месте, а не то, что писатель внёс в роман .

Только сильное государство нерыночными методами создавая для всех предпринимателей равные условия , может заставить предпринимателей действовать в интересах государства.

Если проследить пики оккультизма, то они неизбежно совпадают с активизацией крайне правых сил.

Страшное это слово «навсегда». Оно делает людей покорными и послушными.