Цитаты на тему «» — страница 119

Ты красишь ногти в чёрный цвет, а губы — алою каймой,
В твоих глазах потушен свет , и взгляд совсем уже другой.
И ты не хочешь понимать, что это всё произошло,
Я снова буду чуда ждать,
А счастье было и прошло.

Так чувствуешь все чаще в сентябре,
что все мы приближаемся к поре
безмерной одинокости души,
когда дела все так же хороши,
когда все так же искренни слова
и помыслы, но прежние права ,
которые ты выдумал в любви
к своим друзьям, – зови их, не зови,
звони им – начинают увядать,
и больше не отрадно увидать
в иной зиме такой знакомый след ,
в знакомцах новых тот же вечный свет .

Сегодня я не знаю ничего,
Сегодня я пригоден лишь для боли,
Сегодня я один,
Мне дурно от тоски:
Я вырвал сердце с корнем из груди
И по нему прошелся сапогами.
<...>
Чем дольше на себя смотрю — огромней боль .
Какими ножницами боль отрезать?
Вчера, сегодня, завтра — всё вокруг
Губительно для сердца, что печалью
Походит на садок
Для мёртвых птиц.
Мне сердца много.
Вырву из груди -
Ведь слишком любящим
И горьким оказалось.

Когда ты не со мной, мне так одиноко.

Ну а то, что в ушах они носят серёжки...
Это же просто гениально — как говорит одна из моих сотрудниц в банке, — по крайней мере, есть гарантия, что человек знает, что такое боль , и понимает толк в бижутерии.

Одиночество придает нам большую черствость по отношению к самим себе и большую ностальгию по людям: в обоих случаях оно улучшает характер .

Одиночество , Стефан. Вот почему ты и я запоминаем наших жертв. В те краткие мгновения, перед тем, как мы убиваем, мы буквально держим их жизни в наших руках и затем мы забираем их…и мы остаемся ни с чем. Поэтому собирая письма тех людей или вписывая их имена на стену мы напоминаем себе о том, что в конце концов мы остались бессмертными и совершенно одинокими.

Потом на специальных курсах я учился языку глухонемых. Целый год, показавшийся мне бесконечным. Помню, однажды я пришел к ней, и вот после ужина мы остались вдвоем в комнате. Я встал перед ней. Указательными пальцами обеих рук два раза под ключицы. Потом этими же пальцами дважды в направлении собеседника. Она расплакалась. Упала передо мной на колени и плакала. Два раза под ключицы. Два раза в направлении собеседника. Это так просто. «Я люблю тебя». Два раза под ключицы…

И в зареве его — твоя безумна младость...
Всё — музыка и свет: нет счастья, нет измен...
Мелодией одной звучат печаль и радость ...
Но я люблю тебя: я сам такой, Кармен.

Когда тебе никто не верит, ты остаешься один.

Будем говорить в стол.
Душу открывать в стол.
Будем рисовать в стол.
Даже танцевать — в стол.
Будем голосить в стол.
Злиться и грозить — в стол!
Будем сочинять в стол...
И слышать из стола стон.

Надоело одиночество — действуй!
Учись проявлять инициативу и создай свою счастливую семью!

Быть одному — вот радость без предела,
Но голос твой еще дороже мне:
И нет счастливей на земле удела,
Чем встретить милый взгляд наедине,
Чем слышать, как согласно и несмело
Два близких сердца бьются в тишине.

Не виноват никто ни в чём:
Кто гордость победить не мог,
Тот будет вечно одинок,
Кто любит, должен быть рабом.

Triste certitude,
Le froid et l’absence,
Cet odieux silence ,
Blanche solitude.
«Tu ne viendras pas ce soir!»,
Me crie mon desespoir
Mais tombe la neige,
Impassible manege.

Те, кто выше остальных, одиноки уже по определению.

Он так одинок... Может, он боится женщин?... Нет . Он просто боится привязаться к кому-то.

Вот почему я не хожу на дискотеки и вечеринки – ненавижу их, и все тут. Никто не хочет со мной разговаривать (то есть те, с кем хочется разговаривать мне), танцевать я терпеть не могу и пить в компании – тоже. Стоять в углу, в шуме и духоте, не зная, куда себя деть, когда все вокруг непонятно чему радуются, – это определенно не для меня.

Я считал, что забыл ее, но стоило мне оказаться в одиночестве в более или менее тихом месте, как она приходила, и я ничего не мог поделать.

Подлинная жизнь — это жизнь человека в связи с его близкими: в одиночку человек – это преступник, или в сторону интеллекта, или же в сторону бестиального инстинкта.