Цитаты на тему «» — страница 19

Слово «проблема» очень опасно. Мы говорим «проблема», обозначая то, что очень сложно, неприятно и нерешаемо. Если же подойти к той же проблеме, когда мы полны здоровой энергии, это будет уже не проблема, а задача , решать которую будет увлекательным делом. Поэтому проблема от задачи отличается тем, что проблему видит больной человек , у которого нет энергии или дефицит энергии, а задачу видит здоровый.

— Что надо делать в «Дыре»?
— Очевидно, есть. Иногда это легко, иногда сложно — зависит от этажа, где ты находишься.

Сегодня вам твердят, что старые формы обветшали, что новая живопись возвещает конец всякой живописи, что традиционным архитектурным формам нет места в современных городах, что новый роман провозглашает гибель романа, что писать рассказ с сюжетом — преступление , что благодаря эротизму отпала нужда в описании чувств... Слова , слова .

Чем крупнее и централизованнее становится общество , тем большее количество социально безответственных личностей оно порождает. Обезличенность общества порождает бунт , или пренебрежительное равнодушие. Следовательно, век централизации является веком малолетних преступников и сексуальных маньяков.

«Зона комфорта» у каждого своя. Не смейтесь, но кому-то комфортно в теплой куче навоза. Да, припахивает не очень, зато привычно, не жили хорошо , нечего и начинать. Вся страна терпит, и ты терпи. Думаешь только у тебя проблемы ? У всех проблемы . Какие мечты, о чем ты? Работать надо, как все нормальные люди , стабильность , соц. пакет и проездной по льготной цене. Алкоголики по соседству, куда бы ты ни переехал.

Они страшные чудаки и дети . Область чувственного, которая их так волнует, они почему-то называют «пошлостью» и употребляют это выражение кстати и некстати. Очень неудачный выбор слова ! «Пошлость» — это у них и голос инстинкта, и порнографическая литература, и эксплуатация женщины , и чуть ли не весь мир физического. Они краснеют и бледнеют, когда произносят это слово!

Вот как общество властвует над сознанием человека . Оно заставляет человека чувствовать себя виновным даже тогда, когда вроде бы и нет оснований для этого...

Если ты хочешь, чтобы человек для тебя что-то сделал, заставь его любить тебя, и он в лепешку расшибется.

Не существует такого понятия как «утопия». Потому что оно предполагает статичность и неизменность. Жизнеспособность любой общественной системы полностью зависит от её склонности к изменениям на пользу всего общества.

Народ ниспровергает кумиров, которые надоели, с точно таким же удовольствием, с каким он их сотворял.

Нельзя бросать людям вызов , не ожидая вызова в ответ.

В настоящий исторический момент перед широкими трудящимися массами всех стран впервые открылась перспектива более полноценной жизни и меньших тягот. Наука стоит наготове, чтобы дать миллионам и десяткам миллионов людей изобилие , какого они еще не знали. […] Неужели всем этим надеждам, перспективам, всем этим тайнам, отвоеванным у природы гением человека , суждено обратиться на его собственную погибель от руки тирании, агрессии и войны? Или им суждено принести еще большую свободу и прочный мир? Еще никогда выбор между благословением и проклятием не стоял перед человечеством в столь простом, наглядном и даже грубом виде. Выбор открыт. Чаша весов грозно колеблется.

Никогда в России не воровалось так весело и размашисто, как сейчас.

Сойдется, например, десять англичан, они тотчас заговорят о подводном телеграфе, о налоге на бумагу, о способе выделывать, крысьи шкуры, то есть о чем-нибудь положительном, определенном; сойдется десять немцев, ну, тут, разумеется, Шлезвиг-Гольштейн и единство Германии явятся на сцену; десять французов сойдется, беседа неизбежно коснется «клубнички», как они там ни виляй; а сойдется десять русских, мгновенно возникает вопрос о значении, о будущности России, да в таких общих чертах, от яиц Леды, бездоказательно, безвыходно.

В его воспоминании были деревенские люди: женщины , дети , старики , бедность и измученность, которые он как будто теперь в первый раз увидал, в особенности улыбающийся старичок-младенец, сучащий безыкорными ножками, — и он невольно сравнивал с ними то, что было в городе. Проходя мимо лавок мясных, рыбных и готового платья, он был поражен — точно в первый раз увидел это — сытостью того огромного количества таких чистых и жирных лавочников, каких нет ни одного человека в деревне. Люди эти, очевидно, твердо были убеждены в том, что их старания обмануть людей, не знающих толка в их товаре, составляют не праздное, но очень полезное занятие . Такие же сытые были кучера с огромными задами и пуговицами на спине, такие же швейцары в фуражках, обшитых галунами, такие же горничные в фартуках и кудряшках и в особенности лихачи-извозчики с подбритыми затылками, сидевшие, развалясь, в своих пролетках, презрительно и развратно рассматривая проходящих. Во всех этих людях он невольно видел теперь тех самых деревенских людей, лишенных земли и этим лишением согнанных в город . Одни из этих людей сумели воспользоваться городскими условиями и стали такие же, как и господа, и радовались своему положению, другие же стали в городе в еще худшие условия , чем в деревне, и были еще более жалки. Такими жалкими показались Нехлюдову те сапожники, которых он увидал работающих в окне одного подвала; такие же были худые, бледные, растрепанные прачки, худыми оголенными руками гладившие перед открытыми окнами, из которых валил мыльный пар. Такие же были два красильщика в фартуках и опорках на босу ногу, все от головы до пяток измазанные краской, встретившиеся Нехлюдову. В засученных выше локтя загорелых жилистых слабых руках они несли ведро краски и не переставая бранились. Лица были измученные и сердитые. Такие же лица были и у запыленных с черными лицами ломовых извозчиков, трясущихся на своих дрогах. Такие же были у оборванных опухших мужчин и женщин, с детьми стоявших на углах улиц и просивших милостыню. Такие же лица были видны в открытых окнах трактира, мимо которого пришлось пройти Нехлюдову. У грязных, уставленных бутылками и чайной посудой столиков, между которыми, раскачиваясь, сновали белые половые, сидели, крича и распевая, потные, покрасневшие люди с одуренными лицами. Один сидел у окна, подняв брови и выставив губы , глядел перед собою, как будто стараясь вспомнить что-то.

Здесь вращались исключительно сливки общества, во всяком случае, те его компоненты, которые всплывают на поверхность и которые благоразумнее называть сливками.

То, что интересует общество , не всегда в интересах общества.

Я хотела быть своей среди своих. Когда растёшь, всё твоё существование сосредоточено на этом.

Всякое множество тем или иным образом причастно единому.

Демократия — это тирания большинства. Если толпа решила распять кого-то, кто отличается от неё, то с этим ничего поделать нельзя. Так уже не раз было и ещё не раз будет. Одиночки не побеждают.