Цитаты, афоризмы и статусы на тему «козёл»

— А как же ты догадался, что мы — это не мы?
— Да у них козёл разговаривал.
— Нет , позвольте, позвольте! Это что же значит? Если честный козёл решил немного поговорить, то его уже обзывают пиратом! Это меня оскорбляет!
— Как, вы тоже умеете?
— Я единственный в мире говорящий козёл!
— К сожалению, уже не единственный.

Нет конца злу в нашей душе, как нет конца добру. Это вопрос выбора. Мы стремимся вверх, или мы стремимся вниз. Главное — познать самого себя, увидеть, по какому мы идем пути.

Никто не имеет права играть жизнью людей, нельзя вторгаться к ним в душу, потешаться над их чувствами. Твое слово, взгляд , улыбка , нахмуренные брови не проходят бесследно, они будят в другом человеке тот или иной отклик: приязнь или отвращение ; ты плетешь паутину, у которой нет ни начала, ни конца, нити переплетаются с другими нитями, переплетаются между собой так, что один ты вырваться из нее не можешь, твоя борьба , твоя свобода зависят от всех остальных.

— Люблю его...
— А он??..
— А он, просто козёл!

Стоит женщинам остаться без дела, они попадают в беду. Ударяются в религию или заводят любовника.

— Дорогая, я случайно разбил твою любимую вазу! — Конеечно, копытами
держать не удобно, да козел!?

Мне Коза сейчас сказала, что у нас тут места мало!

Вы не послушаетесь меня, месье Жан. Никогда не слушались, даже в детстве, когда я шлепала вас по попке, положив поперек колен. Вы привыкли сами принимать решения. И если сейчас вы недовольны своей жизнью, это потому, что для вас всегда на первом месте было то, что захватывало и развлекало вас, все новенькое, а не длительное и долговечное.

Будущее начинается сегодня. Это дар , который вручают нам каждое утро .

Ты с ума сошла, коза? Бьёшь десяткою туза!

Я не мог просить прощения за чужой поступок. Козел отпущения всегда виноват.

Я считал, что жизнь кошмар,
На самом деле это дар .
Посмотрите на меня:
Нет счастливее козла.

— Вот и рухнул кошкин дом .
— Погорел со всем добром.

Возраст — это всего лишь цифра, она не определяет ни ум человека , ни его взгляды на жизнь . Все зависит не от прожитых лет, а от пережитых обстоятельств в жизни…

Я когда-то хотела впечатать стихом
мокрый след твоих ног на подсохшем песке,
чтоб запомнился миг, как ты шёл босиком.
Но поток бурных чувств уничтожил твой след ,
лишь осадок остался шершавым песком.
<...>
Но сегодня, не знаю кому на беду,
перестану надежду лелеять любя.
Ничего я уже не хочу и не жду,
избавляясь от мысли запомнить тебя.
Чтоб из памяти выдернуть прошлый недуг
и стереть навсегда чудный блеск твоих глаз,
томный шёпот и голоса ласковый звук
мне нужны: буря , слякоть и дрожь ещё раз,
чтоб тебя позабыть и тепло твоих рук.

Насколько важно то, что я потерпел фиаско? Не моему окружению, моему мирку, не тем немногим друзьям, которые думают, будто знают меня, не тем, кто дает мне работу, не студентам, которые слушают мои лекции, не служащим в Британском музее, которые любезно говорят мне «доброе утро» или «добрый день», и не тем благовоспитанным, благожелательным, но до чего же скучным лондонским теням, среди которых жил и добывал свое пропитание — законопослушный, тихий, педантичный и чопорный индивидуум тридцати восьми лет. Нет , не им, а моей внутренней сущности, моему «я», которое настойчиво требует освобождения. Как оно смотрит на мою жалкую жизнь ? Кто оно, то существо, и откуда оно взялось, какие желания , какие стремления обуревают его, — этого я сказать не мог. Я так привык его обуздывать, что не знал его повадок; возможно, у него холодное сердце , язвительный смех , вспыльчивый характер и дерзкий язык . Не оно живет в однокомнатной, заваленной книгами квартире, не оно просыпается каждое утро , зная, что у него ничего нет — ни семьи, ни родных и близких, ни друзей, ни интересов, которые поглощали бы его целиком, ничего, что могло бы служить жизненном целью или якорем спасения, ничего, кроме увлечения французской историей и французским языком, которое — по счастливой случайности — позволяет мне как-то зарабатывать на хлеб . Возможно, если бы я не держал его взаперти в моей грудной клетке, оно бы хохотало, бесчинствовало, дралось и лгало. Возможно, оно бы страдало, возможно, ненавидело бы, возможно, ни к кому не проявляло бы милосердия. Оно могло бы красть, убивать… или отдавать все силы борьбе за благородное, хотя и безнадежное дело, могло бы любить человечество и исповедовать веру, утверждающую равно божественность Всевышнего и людей. Какова бы ни была его природа , оно ожидало своего часа, укрывшись под бесцветным обличьем того бледного человека , что сидел сейчас в церкви Пресвятой Девы, ожидая, когда утихнет дождь , завершится день , подойдет к предопределенному концу отпуск , наступит осень и его вновь еще на один год, еще на один промежуток времени возьмет в плен повседневная рутина обычной, бедной событиями лондонской жизни . Вопрос был в том, как отпереть дверь . Каким способом освободить того, другого?

Мы не смотрим правде в глаза
у правды нет глаз
нет лица
нет языка
у правды нет крыльев
вовсе она не живёт
за семью морями лесами горами
я полагаю что правда
это скорее докучный нарост
который мешает внутри
<...>
это болит
это мучает
ты не можешь больше молчать
кричишь

Война не кончается, она отдыхает.

Я был чужак. Я не входил в их число. Годы учебы, годы работы, легкость , с которой я говорил на их языке, преподавал их историю, разбирался в их культуре, ни на йоту не приблизили меня к живым людям. Я был слишком неуверен в себе, слишком сдержан и сам это ощущал. Познания мои были книжными, а повседневный жизненный опыт — поверхностным, он давал мне те крупицы, те жалкие обрывки сведений, что подбирает в чужой стране турист.

Как все одинокие люди , я делался излишне словоохотливым, если ко мне проявляли симпатию и интерес .