Цитаты на тему «» — страница 92

— Знаешь, я вообще считаю, что книги нужно писать так, чтобы последние страницы были пустыми.
— Как это, пустыми?
— Ну так, без текста... Представляешь, ты идёшь в магазин, покупаешь книгу, быстро её читаешь, а конец сам дописываешь по вкусу. Я никогда не понимал, почему мне кто-то должен что-то навязывать? Вот какой хочу конец — пускай такой и будет.

Человек , не читающий книг, не способен мыслить, необразован, нелюбознателен.

Вогоны не питали никаких иллюзий относительно чувств, вызываемых их опусами. В далеком прошлом к литературе их толкало стремление доказать свою культурность, сейчас же — исключительно садизм .

Тот вечер , когда я засел за Достоевского, был величайшим событием моей жизни , более важным, чем первая любовь .

Когда мне окончательно осточертеет жить , я пойду и зароюсь в песок. Или в книги.

В старых книгах какое-то особое волшебство, своя магия .

Старина Уилл ждал очередного чудовищного творения, вышедшего из-под пера своего юного друга , то есть меня, и наконец, получив его, с насмешливым интересом выпятил губы и углубился в чтение . Закончив, кивнул и возвратил написанное в руки автора. Пристроившись на краешке стула у ног великого человека у себя в комнате или в его квартире на Риверсайд-драйв, я восторженно ждал вердикта и, не получив ничего, кроме кивка, пролепетал, невольно краснея:
— Ну как, что ты думаешь?
Хаббард снова величественно кивнул, словно Будда, вышедший из нирваны, чтобы снизойти до уродливых нелепостей жизни , соединил кончики пальцев, взглянул на меня поверх них и изрек:
— Неплохо, неплохо.
— А… поконкретнее?
— Ну… — Он снова выпятил губы и с иронией взглянул на стену, словно приглашая разделить юмор ситуации . — Вообще-то я не думаю. Мне просто нравится, вот и все.

Описание начинается в писательском воображении, а заканчивается — в читательском.

У книг своя судьба, и редкая заканчивает свою жизнь на той полке, куда ее впервые поставила рука хозяина — новенькую, в свежем переплете, пахнущую бумагой, типографской краской и клейстером. Старые книги рассказывали о прежней жизни , о своих авторах и редко-редко — карандашной пометкой на полях, знаком вопроса или восклицанием, чертой или галочкой — напоминали о былых читателях. Книги, как и люди , переживали войны и революции, подвергались гонениям и репрессиям, покидали родные края, пропадали без вести на чужбине или же, попав каким-то чудом в руки соотечественника, через десятки лет возвращались домой.

... кроме Библии и Нового Завета есть еще одна книга, которую тоже надо уметь читать, — это книга жизни каждого отдельного человека ...

— А откуда вы знаете, что я люблю книги?
— По тому, как ты на них смотрела.

Умение властвовать не черпается из книг.

Люди как книги. Иногда красивое, на первый взгляд , название означает только понты по смыслу, а иногда занудные первые три страницы имеют продолжение, от которого не оторваться.

... Сонечка читала без перерыва. Она впадала в чтение , как в обморок, оканчивавшийся с последней страницей книги.

Краткость — достоинство , которое ограждает плохое произведение от строгих упрёков, а читателя скучной книги — от скуки.

В ваше время писатель впитывал в себя, фигурально выражаясь, слезы мира, а затем создавал текст, остро задевающий человеческую душу. Людям тогда нравилось, что их берут за душу по дороге с земского собрания на каторгу. Но сейчас от писателя требуется преобразовать жизненные впечатления в текст, приносящий максимальную прибыль .

Есть два романа, способные изменить жизнь 14-летнего любителя книг: «Властелин колец» и «Атлант расправил плечи». Один — детское фэнтэзи, часто вызывающее пожизненную одержимость по отношению к ее нереалистичным героям, ведущее к эмоционально отсталой и социально искалеченной взрослой жизни , неспособности разобраться с реальным миром. В другом, конечно, есть орки.

Когда я была маленькой и очень ранимой, книги были моим убежищем, моим черепашьим панцирем. С книгами я забывала о своих обидах. Материальная, телесная жизнь мало значила для меня, зато много значили книги. Мое сегодняшнее возвращение к ним стало настоящим возвращением домой.

Писатель оставляет после себя не то, что он хотел написать, а то, что он написал.

Каждый сам пишет книгу своей жизни . Но другие всегда норовят сделать пометки на полях.