Цитаты на тему «» — страница 88

Наверно, каждого человека ждет в бескрайней книжной вселенной одна-единственная книга, которая и превратит его в настоящего читателя – конечно, если судьба позволит им встретиться.

Книга щедро расплачивается за любовь к ней. Книга учит даже тогда, когда вы этого и не ждете и, может быть, не хотите. Власть книги огромна.

Коль удалось мне вам помочь
И позабавить вас -
То пусть теперь коснется ночь
Моих усталых глаз.
Но если б снова в тишине
Пред вами я возник -
То вопрошайте обо мне
Лишь у моих же книг.

... Случается же так, что живешь, а не знаешь, что под боком там у тебя книжка есть, где вся-то жизнь твоя как по пальцам разложена. Да и что самому прежде невдогад было, так вот здесь, как начнешь читать в такой книжке, так сам все помаленьку и припомнишь, и разыщешь, и разгадаешь.

Книги – богатство , добытое из человеческой руды.

Это свобода , миссис Мерретт. Я покидаю это место благодаря книгам, я улетаю за пределы мира на крыльях слов. Когда я читаю, меня не преследуют. Когда я читаю, я сам иду. По следу. Иду за Богом. Я умоляю вас, идите со мной.

Как из копеек составляются рубли, так и из крупинок прочитанного составляется знание .

... популярность книги – не самый верный признак ее достоинства . Многие бестселлеры редкостная дрянь.

Умение читать хорошие книги вовсе не равносильно знанию грамоты.

Русскую психологию характеризуют не художественные вымыслы писателей, а реальные факты исторической жизни . Не Обломовы, а Дежневы, не Плюшкины, а Минины, не Колупаевы, а Строгановы, не «непротивление злу», а Суворовы, не «анархические наклонности русского народа», а его глубочайший и широчайший во всей истории человечества государственный инстинкт.

... я держу в руках превосходную книгу, каждое предложение в ней — это достояние, и, читая, я с трудом добираюсь до своего стула, читая, опускаюсь на него, читая, забываю, зачем вообще читаю, я являю собой одно лишь средоточие жадной страсти по той изысканной и совершенно новой пище, которую нахожу здесь для себя страница за страницей.

Под каждой обложкой дышит чье-нибудь воображение . Когда тебе станет одиноко, возьми книжку. Попробуй представить, о чем думал автор. Что хотел сказать. И, может быть, тебе откроется что-нибудь прекрасное .

Писатель должен пользоваться необыкновенным только для того, чтобы привлечь внимание и начать разговор о самом обычном

— Да кто вы такой, чтобы судить, кто несет цивилизации благо , а кто гибель!? Государственный механизм он изучал, с вождями знакомился! А с графом Толстым, с Федором Михайловичем Достоевским вы познакомились? А русскую литературу вы читали? Что, времени не хватило? Дважды два это всегда четыре, а трижды три девять, да? Две параллельные прямые никогда не пересекаются? Это у вашего Эвклида они не пересекаются, а у нашего Лобачевского пересеклись!

Как ни сядешь, чтобы написать что-то: сядешь и напишешь совсем другое.

Литература — продукт внутренней неудовлетворенности жизнью как она есть.

Суди о людях, как судишь о книгах.

Из всех проявлений человеческого творчества самое удивительное и достойное внимания — это книги. В книгах живут думы прошедших времен; внятно и отчетливо раздаются голоса людей, прах которых давно разлетелся, как сон. Все, что человечество совершило, передумало, все, чего оно достигло, — все это сохранилось, как бы волшебством, на страницах книг.

Единственное, что необходимо всякой книге, — это внимательные и заинтересованные читатели . В идеале как можно больше, но даже один — гораздо лучше, чем совсем никого.

Иногда в книгах говорится о том, что произошло на самом деле.