Цитаты на тему «» — страница 52

Книга дает человеку возможность подняться над самим собой.

Книги вводят нас в лучшее общество , знакомят нас с величайшими умами всех времен.

Осень . Скучно. Ветер воет.
Мелкий дождь по окнам льет.
Ум тоскует; сердце ноет;
И душа чего-то ждет.
И в бездейственном покое
Нечем скуку мне отвесть...
Я не знаю: что такое?
Хоть бы книжку мне прочесть.

Свобода , о которой сегодня так много говорилось, свобода учителя , и ничего кроме свободы, к чему это все приведет? Мы и спрашивать тогда ничего не сможем. Мы выпустили из внимания самое главное — воспитательный аспект. В 90-е, как вы заметили, он исчез вообще. Только эстетическое удовольствие . Сейчас он вернулся, слава Богу, моральная составляющая есть, значит не с любыми текстами мы можем работать.

Жизненный опыт из книг не подцепишь.

— «Он обернулся, и в комнату вошла она . Длинные стройные ноги . Короткая юбка... А выше — полные, круглые груди — словно две дыни. Налитые, сочные, плотные...»
— Что? Словно дыни? Вечно у тебя сравнения с овощами. А дыни какого сорта? Канталупы? А может, лучше — арбузы?
— Дура, это литература! Люди любят такие сравнения. Они создают настрой.
— Глупость какая-то.
— Это чувственно, романтично!

... книги перестали служить утешением для его разума. Они питали его ум, но разрушали сердце .

Они пробудили в нем какую-то мучительную и безнадежную тоску, которая долго не оставляла его даже после того, как он давно уже захлопнул книгу.

Книгу переворошив,
намотай себе на ус -
все работы хороши,
выбирай
на вкус !

Ты с книгою дружи, чьи щедрые листы ждут взгляда твоего. Она всегда верна. Пусть ты богат, как хан, пусть без копейки ты, — не станет изменять, не подведет она .

Его быстро забыли. Он почти не остался в литературе. Прогорел, как факел, и потух бесславно. Непонятно, почему одних помнят, а других нет .

Немало литературных произведений обязано своим успехом убожеству мыслей автора, ибо оно сродни убожеству мыслей публики.

Эти книги – такие же, как и остальные. Они меня просто не интересуют. В ваших учебниках ничего нет . Ваша наука — это просто масса собранных фактов, кое-как скрепленных подобием Теории. Все это так невероятно просто, что вряд ли достойно внимания. Меня интересует ваша беллетристика, переплетение и взаимодействие человеческих побуждений и чувств…

Но ведь надо же что-нибудь описывать? — Говорил Воланд, — если вы исчерпали этого прокуратора, ну, начните изображать хотя бы этого Алоизия.

Книги и пьесы помогли мне разобраться в самом себе и в окружающем мире, произошёл какой-то сдвиг, я стал серьёзнее.

Книга должна говорить сама за себя и не нуждается в преамбулах.

Книги, не заслуживающие медленного чтения, не заслуживают вообще того, чтобы их читать.

— Я же принёс тебе мою новую книжку. Она всё-таки вышла. Впрочем, это слишком сильно сказано — книжку, так – книжечка: пять рассказов и повесть...
— Господи, какая ж она тоненькая! Господи...
— Вся наша жизнь , милая...
— Наша?
— Нет , милая, конечно, нет ... Тут другие... Не мы, конечно. Другие лица... Другие судьбы...

Как в политике одно меткое слово, одна острота часто воздействует решительнее целой демосфеновской речи, так и в литературе миниатюры зачастую живут дольше толстых романов.

На многих литературных творениях следовало бы указывать срок годности.