Цитаты на тему «» — страница 46

Наполовину прочтенная повесть — что любовь , брошенная на полдороги.

Книги, подобно оружию, обладают силой, чтобы спасти или разрушить.

Книги должны следовать туда, где их смогут оценить более всего. И они ни в коем случае не должны оставаться непрочитанными, собирая пыль на полках.

... Чтение вернулось к своему первоначальному состоянию. К тому времени, когда оно было развлечением умных. Книги стали дороже, тиражи стали меньше — примерно как в девятнадцатом веке. Можно по этому поводу грустить, а можно честно спросить себя — неужели сто процентов людей должны любить балет ? Слушать классическую музыку? Интересоваться живописью или скульптурой? В конце концов — ходить на футбол или ездить на рыбалку?
Как по мне, так лучше признать: чтение — это удовольствие не для всех.

Жизнь внутри книги всегда казалась Найту привлекательной. Она ничего от него не требовала, тогда как мир реальных человеческих отношений был таким сложным.

Достоевский для меня один из первых людей, которым Россия обязана своей деградацией. Для несчастных, которые вынуждены читать художественную литературу, он сыграл роль идеолога религиозного мракобесия.

Никогда не читай книги, которой не исполнилось года.

Я обрел свою религию: книга стала казаться мне важнее всего на свете.

Простой человек только одну сотую может увидеть своими глазами, а остальные девяносто девять процентов он познаёт через книгу.

После последнего звонка в школах в вытрезвитель попали 78 учеников, за хулиганство задержаны 96, мы как педагоги заявляем, это не наша недоработка, просто хороших книг стало меньше.

Мысль существовала до изобретения печатного станка, и люди , которые написали сто лучших книг, никогда их не читали. Книги занимают свое место в мире, но они не являются целью мироздания. Книги должны стоять бок о бок с бифштексом и жареной бараниной, запахом моря, прикосновением руки , воспоминанием о былых надеждах и всеми другими слагаемыми общего итога наших семидесяти лет. Мы говорим о книгах так, будто они — голоса самой жизни , тогда как они — только ее слабое эхо . Сказки прелестны как сказки , они ароматны, как первоцвет после долгой зимы, и успокаивают, как голоса грачей, замирающие с закатом солнца. Но мы больше не пишем сказок. Мы изготавливаем «человеческие документы » и анатомируем души.

Рассматривая стопку книг, которые никто до него не открывал и которые ещё пахли типографской краской, он ощущал себя пиратом из приключенческого романа, заворожено глядящим на вырытый клад.

Если прозрение автора передается на основе его внутренней ясности, а читатель обладает необходимой восприимчивостью – значит, сошлись подобающие условия , чтобы вековая истина сработала как алхимия и произвела переворот в сознании.

Книга должна каким-то образом показывать истинные мотивы наших действий.

Из всех изобретений и открытий в науке и искусствах, из всех великих последствий удивительного развития техники на первом месте стоит книгопечатание.

Книги не бабы — тут нет ***ов на тему одной единственной. Тут чёртова оргия.

– Тот, кто сжигает книги, – ответил Редж, – вскоре начнет сжигать людей.

Опыт – дитя мысли , а мысль – дитя действия. Мы не можем изучать людей по книгам.

Несмотря на то, что часто напарываешься на ужасную гадость , я всегда был и буду против пренебрежения книгами, которые от души рекомендуют симпатичные незнакомые люди , — это и бесчеловечно, и рискованно, к тому же в ужасной гадости часто бывает своя прелесть.

Я всю жизнь провела между страницами книг. При отсутствии человеческих отношений у меня сложились связи с бумажными героями. Я жила любовью и потерями через рассказы, складывающиеся в историю. Мой мир — одна плетеная паутина слов, натягивающая конечность к конечности, кость к сухожилию, мысли к образам. Я существо, состоящее из писем, персонаж , созданный предложениями, плод воображения, сформированный за счет фантастики.