Цитаты на тему «» — страница 26

В последние четверть века в нашей стране идёт процесс агрессивного ниспровержения чтения с пьедестала социальных ценностей.

До тех пор пока вы пишете, как думаете, только ваши мысли и чувства и имеют значение , а на века ли пишете или на несколько часов, этого никто не знает. Но поступиться хотя бы волоском с головы своего образа, тенью его есть самое низкое предательство , рядом с которым обычные страшные людские жертвы собственностью или добродетелью покажутся просто темным пятнышком.

Вам случалось находить в книге вашу собственную мысль, но только прежде не додуманную вами, какой-нибудь неясный образ , теперь как бы обращающийся к вам издалека и удивительно полно выражающий тончайшие ваши ощущения ?

— Эй, не хочешь почитать? Я всегда так делаю, когда волнуюсь.
— «Удивительная математика квантовой физики»? Только не это. Ничего, я дождусь, пока по ней снимут кино .

Покой, камин, книги, тишина... Прежде в этом видели одно мещанство. Теперь это мечты о потерянном рае.

Подобно человеку, «передающему» себя в детях, живой текст передает себя в других текстах, тем самым сохраняя и усложняя собственное исходное устройство. По сути это и есть то, что принято называть историей литературы.

Метафоры? Я ненавижу метафоры. Вот почему моя любимая книга это «Моби Дик» — никакого девчачьего символизма, просто хорошая, простая история о человеке, ненавидящем животное.

В «Эмме» четыре сотни страниц, но масштаб происходящего столь мал, словно толпа людей втиснулась на открытку.

А как следует читать? Если книга нас захватывает, то в первый раз мы читаем ее быстро и увлеченно. Мы просто глотаем страницы. Но в дальнейшем (а хорошую книгу читают и перечитывают много раз) нужно читать с карандашом или пером в руке. Ничто так не формирует вкус и верность суждений, как привычка выписывать понравившийся отрывок или отмечать глубокую мысль.

Теперь я поняла, почему люди читают книги, растворяясь в чужой жизни: порой я читала какую-нибудь строчку и вдруг резко распрямлялась, как подброшенная, ведь это было то самое, что я сама недавно пережила, да так и не выговорила. Мне хотелось как-то проникнуть на страницу и сказать этому персонажу, что я его понимаю, что он не одинок, это нормально, человек вправе переживать именно такие чувства .

С детства мне казалось, что в писательском ремесле есть нечто высокое и таинственное; что люди , которым дан этот талант — создавать собственные миры, — равны богам или чародеям. Мне виделось что-то волшебное в людях, которые могут проникнуть в чужие мысли и чужую душу, заставляют нас забывать о собственной жизни , вылезти из своей оболочки, переносят в неведомые дали, а затем возвращают обратно. И знаете что? Я до сих пор так думаю.

Простота дается от Бога. Всё остальное от лукавого.

Никто, кроме меня, не знал, о чем и как я пишу. Сам я всегда знал: хорошо и точно я написал или нет . Никто другой не смог бы этого сказать. Если я считал, что получилось хорошо, мне было совершенно все равно, кто что мог подумать.

Великая литература, великие фильмы, великая музыка — это то, что показывает людям: «господи, как широко, как звонко, как очаровательно можно ощущать мир».

Обидно, если ее история канет бесследно. А книга – это как бы скрижали на камне, как заповеди , данные Моисею.

... бумага кажется мне менее тленной, чем электронная книга с низковольтным люминесцентным тактильным экраном, устаревающая на третий день после выпуска.

Мы родились на этот свет , чтоб прочитать все книги, выучить все песни наизусть.

И долго еще после взлета последних ракет,
Избежав истребленья в укромных местах средь
развалин,
На земле будут бодрствовать над миллионами
мертвых
Одни только книги.

Литературу им не купить. Литература открыта для всех. Я не позволю вам, господа педели, согнать меня с травы. Запирайте свои библиотеки, если угодно, но на свободу моей мысли никаких запоров, никаких запретов, никаких замков вам не наложить.

Русские писатели за границей очень редко переходили на иностранную тематику. Даже у Набокова, заметьте, русские персонажи — живые, а иностранцы — условно-декоративные. Единственная живая иностранка у него — Лолита, но и она по характеру — типично русская барышня.