Цитаты на тему «» — страница 2

В обществе, изобилующем вещами, где у людей имеются ноутбуки, сотовые телефоны, айподы и умы, напоминающие пустые комнаты, я по-прежнему предпочитаю книги. Мгновенное получение информации не для меня. Я предпочитаю искать её в библиотечных книгохранилищах, потому что когда мне приходится работать, чтобы узнать что-то, я это запоминаю.

Уму нужны книги, так же, как и мечу точильный камень.

Эта незавершенная страница будет самой великолепной во всей книге.

Вы были бы самым несчастным человеком в этой жизни , если бы не читали книги и стихи .

Большинство книг забываются за год, особенно теми, кто их одаживает.

Пиши. Пиши, потому что каждое слово — нож на горле реальности, потому что каждое слово — зеркало паяца, живущего в душе человека , пиши, потому что на жалость о несказанном не хватит ни пространства ускоряющего свой бег мира, ни краткого, отпущенного тебе срока, ни народившихся крыльев души, тревожно дрожащих в предвкушении полета.

Недавно я обнаружил, что обо мне написано 10 книг. Из любопытства начал читать одну и выбросил, потому что там оказалось сплошное вранье. В бешенстве я позвонил своему адвокату и велел ему немедленно подать на издателей в суд. А он возразил, что самый лучший способ расставить все по своим местам — написать о себе самому.

— Льюис, ты напишешь книгу? Напишешь обо мне, пожалуйста?
— О чем книга, Алиса?
— О Безумии, Льюис. Ты напишешь книгу о прекрасном безумии.

Книги обязательно надо читать. Главное — не выписывать понравившиеся цитаты. Потом такие цитаты создают ощущение, что это твои мысли .

Книги делают человека лучше, а это одно из основных условий и даже основная, чуть ли не единственная цель искусства.

Литература — не техника , ее нельзя превратить в ремесло. Литература — это движущая сила общества. Она непосредственно воздействует на человеческие отношения , на самое жизнь .

Золотая полка — это та, которая заводится исключительно для любимых книг.
Я давно мечтаю об этом — завести золотую полку. Это та полка, на которую ставятся только любимые книги. В мечтах мне рисуется именно полка — никак не шкаф, а именно одна полка, один, если можно так выразиться, этаж шкафа.

— Зачем пожаловали?
— Книгу надо, — мрачно отрезал саккаремец. И замолчал, словно книга была на свете одна-разъединственная и хранитель по этому слову обязан был немедля принести требуемое.

Ограничить прессу — значит оскорбить нацию; запретить чтение определенных книг — значит провозгласить народ либо дураками, либо рабами.

Существуют произведения вроде «Царского недуга», о которых не хочется говорить вслух: это книги настолько особые, редкие и твои, что объявить о своих предпочтениях кажется предательством.

В метро Торонто сидящая напротив меня женщина читает пингвиновское издание «Лабиринтов» Борхеса. Мне хочется окликнуть её, помахать рукой, сказать, что мы с ней одной веры. Только из-за того, что эта женщина держит в руках определённую книгу, она , чьё лицо я забыл, чью одежду я даже не заметил, ближе мне, чем многие люди , с которыми я встречаюсь ежедневно.

Все произведения мировой литературы я делю на разрешённые и написанные без разрешения. Первые — это мразь, вторые — ворованный воздух .

Разве может нормальный человек заставить себя сесть и писать? Не ходить на тусовки , забить на источники дохода, отказаться от всех развлечений и писать? Вот сидеть в четырех стенах и долбить пальцами по клавишам. Нет , конечно. Не может. И, кстати, не должен. Даже если у него таланта на четыре букера, он его зароет в землю. И правильно сделает. Потому что денег он с этого не заработает, а слава ему на хер не нужна. Если он по-настоящему умный человек , конечно. Писать могут только одержимые. А у них как правило нет ни вкуса, ни вдохновения, ни мозгов. Только вставленность. А где вставленность, там и зависание. А где зависание — там — гуд бай америка . Или просто криво написанный текст с претензией на душевно-стилистические порывы , хуже которой только херня с претензией на умничанье. Хотя, конечно, бывают исключения . Но к сожалению, редко.

Читая литературный текст, мы бежим от тревоги, одолевающей нас, когда мы пытаемся сказать нечто истинное об окружающем мире.

Поверьте, дети прекрасно понимают, что единорогов нет . Но они так же прекрасно понимают, что книги про единорогов — конечно, если речь идет о хороших книгах — это правдивые книги.