Цитаты на тему «» — страница 15

Как вы умудряетесь жить здесь без книг? ... Отберите у меня книги — и я приду в отчаяние .

— Я хотел бы получить в подарок карманную машину времени. Чтобы она могла отправить меня и в прошлое , и в будущее , и в миры, которые еще не открыты. Чтобы я забыл, кто я на самом деле, и мог стать кем угодно — рыцарем, пиратом, искателем приключений, укротителем чудовищ или космическим странником. И пусть каждый раз она переносит меня назад целым и невредимым.
— Ладно, сходим в книжный магазин. Сам выберешь свою модель.

Литература у нас — гавно, но писатели — отличные...

Если обратиться к истории литературы, то легко можно заметить, что авторы самых будоражащих душу любовных историй — в основном мужчины . То есть мужчины хотят читать, а некоторые — даже писать о любви . Но только когда они от неё страдают.

... слова – это литература, это высоко символизированная действительность , совсем особая система ассоциаций, воздействие на совсем иные органы чувств, наконец, в то время как кино – это живопись, это музыка , это совершенно реальный, я бы даже сказал – беспощадно реальный мир, элементарной единицей которого является не слово, а звучащий образ .

— Ты, наверное, единственная в Нью-Йорке ещё берёшь книги в библиотеке.
— Мне нравится запах ...

Книга не заслуживает читателя, если в ней нет практически полезных сведений.

У меня было много настольных книг, но ту, что с самой красивой обложкой я даже ни разу не раскрыл, чтобы не разочаровываться.

Книги мне дали больше, чем люди . Воспоминание о человеке всегда бледнеет перед воспоминанием о книге.

Реальная жизнь не имеет никакого сюжета.

В англосаксонской литературе немало произведений, где герои соревнуются в благородстве. Например, « Запад и Восток » Киплинга. В нашей литературе я что-то не могу припомнить таких героев. У нас есть прекрасные, благородные герои , но им не с кем соревноваться в благородстве, они всегда в одиночестве.
Может быть, дело в том, что в нашей истории не было рыцарства? Чешутся руки написать стихи о состязании двух людей в благородстве. Но не могу найти сюжета.

Любимая разновидность пьянства — книжный запой.

Люди отличаются от животных тем, что соблюдают запреты, но запреты двусмысленны. Люди их соблюдают, но испытывают потребность их нарушить. Нарушение запретов не означает их незнание и требует мужества и решительности. Если у человека есть мужество , необходимое для нарушения границ, — можно считать, что он состоялся. В частности, через это и состоялась литература, отдавшая предпочтение вызову как порыву. Настоящая литература подобна Прометею. Настоящий писатель осмеливается сделать то, что противоречит основным законам общества.

— Заметила, какие книги она читает?
— Нет , — солгала Карла.
— Абсолютно идиотские! Хиромантия и диеты.
— Ну, мы любим людей не за то, какие книги они читают.
— Разве?

Некоторые говорят, что чудес не бывает. А как же книги? Они реальны. Проведите пальцами по странице. Сожмите в руках обложку. Можете даже попробовать картонный уголок на зуб, как монету. Никакого мошенничества! Там живет волшебство. Там останавливается время . Там можно не умирать. Так что не слушайте некоторых — каждый из нас сталкивался с чудом... по ту сторону книги.

Литература — это то, что читается дважды; журналистика — один раз.

... Литература — это любовь к людям.

Ведь то, чем заполнены наши дни, питает наши сердца, а то, что живет в сердцах, — становится книгами.

Библиотеки — это раки, где хранятся останки великих святых.

Оказывается, из всех прочитанных мною книг я помню ярче всего именно рассказы — живые беспорядочные картины, окна в иные миры, в иных людей.