Цитаты на тему «» — страница 9

Только не останавливаться на полдороге, это самое бессмысленное не только в делах, но и вообще всегда и везде.

В этот момент и на ближайший час я — другой человек .

Зло – это излучение человеческого сознания в определенных переходных положениях. Иллюзия – это, в сущности, не чувственный мир, а его зло , которое, однако, для наших глаз и составляет чувственный мир.

У каждого мага свой церемониал. Гайдн, например, сочинял музыку только в напудренном, как для торжеств, парике. Писание — своего рода заклинание духов.

— Если уж судьи выдвинули обвинение, значит, они твёрдо уверены в вине обвиняемого, и в
этом их переубедить очень трудно.
— Трудно? Если бы я всех этих судей написал тут, на холсте, и вы бы стали защищаться перед этими холстами, вы бы достигли больших успехов, чем защищаясь перед настоящим судом.

Оставь мне мои книги. Это все, что у меня есть.

Даже ночной мотылёк, бедное насекомое, ищет при наступлении дня тихий уголок, расплывается там, больше всего желая исчезнуть и страдая оттого, что это недостижимо.

Достаточно трудно целый день владеть собой. Для того мы и спим, чтобы подкрепиться для этого труда, а если мы не спим, то с нами нередко случаются нелепые вещи , но было бы невежливо со стороны наших спутников громко этому удивляться.

Потерять всё – это ещё более невероятно, чем самая большая невероятность.

Театр сильнее всего воздействует тогда, когда он делает нереальные вещи реальными. Тогда сцена становится перископом души, позволяющим заглянуть в действительность изнутри.

Человек , достигший чего-либо путного в малом, так натужно растягивает свой талант на большой роман , что становится тошно, даже если не забываешь восхититься той энергией, с которой насилуется собственный талант .

Просто усажу тебя в кресло (ты говоришь, что недостаточно была добра ко мне, но разве это не высшая доброта , и любовь , и почесть – позволить мне присесть там у тебя и самой сесть напротив и быть со мной), – итак, я усаживаю тебя в кресло – и теряюсь, и не знаю, как выразить словами, глазами, руками, бедным сердцем это счастье – счастье оттого, что ты со мной, что ты все-таки и моя тоже. И ведь люблю я при этом вовсе не тебя, а нечто больше – мое дарованное тобой бытие .

... он играл своими мечтами, а мечты играли им...

Суд, собственно говоря, защиту не допускает, а только терпит её.

Все, что умирает, до этого имеет какую-то цель , включено в какую-то деятельность, в которой и расходует себя.

Мир так огромен, а тебе нужно совсем мало, чтобы укрыться, — всего ничего, но и этого крошечного клочка пространства нигде нет .

Кажется, я опять хотел подписаться «Твой»? Нет ничего лживее такой подписи. Нет , свой и вечно только себе преданный, вот кто я такой и с таким собой должен пытаться сжиться.

— Да, у нас у всех крылья , но нам от них никакой пользы, и если бы мы могли их оборвать, мы сделали бы это.

И пока ты говоришь « человек » вместо «я», это пустяк, и эту историю можно рассказать, но, как только ты признаешься себе, что это ты сам, тебя буквально пронзает, и ты в ужасе.

При известной степени самопознания и при других благоприятствующих наблюдению за собой условиях неизбежно будешь время от времени казаться себе отвратительным.