Цитаты на тему «» — страница 16

Если уходить из дома – то в день рождения. Когда стукнет пятнадцать. Самый подходящий момент. До этого – рановато, а потом, наверное, поздно.

Я обнаруживаю в себе только мелочность , нерешительность , зависть и ненависть к борющимся, которым я страстно желаю всех бед.

От спокойного размышления толку гораздо больше, чем от порывов отчаяния.

Им было предоставлено на выбор стать царями или гонцами царей. По-детски все захотели стать гонцами. Поэтому налицо одни гонцы, они носятся по миру и за отсутствием царей сами сообщают другу другу вести, которые стали бессмысленны. Они бы рады покончить со своей несчастной жизнью, но не осмеливаются из-за присяги.

Вот она , свобода ! Один, сам по себе, как облака в небе.

Что если мне приоткрыть маленькую щелочку в двери, проскользнуть змеей в соседнюю комнату и там, с пола, попросить у моих сестер и их товарки немного тишины.

Жениться, создать семью, принять всех рождающихся детей, сохранить их в этом неустойчивом мире и даже повести вперёд – это, по моему убеждению, самое большое благо , которое дано человеку. То, что, казалось бы, многим это удаётся легко, не может служить возражением, ибо, во–первых, на самом деле удаётся не многим, во–вторых – эти немногие большей частью не «добиваются», а просто это «случается» с ними; правда , оно не то «самое большое» благо , но всё же нечто очень важное и очень почётное (в особенности потому, что здесь нельзя полностью отделить «добиваются» от «случается»).

Не надо смотреть слишком далеко вперед. А то заглядишься, не заметишь, что под ногами, и бац! — слетишь с катушек. Но и под нос себе глядеть тоже ни к чему. Не будешь видеть, что впереди, — на что-нибудь наткнешься.

Вина сама притягивает к себе правосудие .

Задние мысли , с которыми ты впускаешь в себя зло , — это не твои мысли , а зла.

Почему, когда человека сильно любишь, надо его так мучить. Я хочу сказать: какой тогда смысл его любить ? Почему так получается?

Поэзия — болезнь . Сбить температуру еще не значит выздороветь. Напротив! Жар очищает и просветляет.

Такое ощущение, будто меня связали, и одновременно другое ощущение, будто, если бы развязали меня, было бы еще хуже.

Некровавых сказок не бывает. Всякая сказка исходит из глубин крови и страха. Это роднит все сказки . Внешняя оболочка различна. В северных сказках не так много пышной фауны фантазии, как в сказках африканских негров, но зерно, глубина тоски одинаковы.

Ведь первые дни европейца в Америке — все равно, что второе рождение, и хотя обживешься здесь куда скорей — так что слишком пугаться тоже не стоит. Надо все-таки иметь в виду, что первые впечатления всегда обманчивы...

Странно, – сказала фройляйн Бюрстнер, – странно, что мне приходится запрещать вам именно то, что вы сами должны были бы запретить себе.

Тебе всего пятнадцать лет. Жизнь , мягко выражаясь, только началась. Сколько ты еще на этом свете не видал! И вообразить себе не можешь.

Сегодня в обед пришли сразу два письма от Вас. Их бы не читать, а разложить на столе, спрятать в них лицо и потерять рассудок .

Человек дельный, конечно, узнает больше других.

Бог живет только в сознании людей. А в Японии – и к добру, и не к добру – он очень изменчивый. Вот тебе доказательство: император до войны был Богом, а как приказал ему генерал Дуглас Макартур, тот, который оккупационными войсками командовал: «Побыл Богом и хватит», – так он сразу: «Есть. Теперь я как все, обыкновенный». И конец . С 1946 года он уже не Бог . Вот как с японским Богом разобрались. Стоило американцу в форме, черных очках и с дешевой трубкой в зубах что-то приказать, и все изменилось. Сверхпостмодернизм какой-то. Скажут: «Быть!» – будет. Скажут: «Не быть!» – не будет. Поэтому меня это все не колышет.