Цитаты на тему «» — страница 14

Бодрствуя, мы идём сквозь сон – сами лишь призраки ушедших времён.

Дадзай-кун однажды сказал: «У Одасаку напрочь отсутствуют скрытые мотивы , к этому нелегко привыкнуть, но постепенно это становится как бальзам на душу». Кажется, я начинаю понимать, о чём он говорил.

Мученики не недооценивают тела, они стараются возвысить его на кресте. В этом они едины со своими противниками.

То, что годится для нас самих, непригодно для других.

... приукрашивать вообще не в обычаях американцев...

Эта четкая отграниченность человеческого тела ужасна.

Как-то раз ты написала, что хотела бы сидеть рядом со мной, когда я пишу; представь себе, я бы тогда не смог писать. <...> Писать — это ведь раскрываться до самого дна; даже крайней откровенности и самоотдачи, допустимой в общении между людьми, такой, когда, кажется, вот-вот потеряешь себя, чего люди , покуда они в здравом уме, обычно стараются избегать <...>. Вот почему никакого одиночества не хватит, когда пишешь, и любой тишины мало, когда пишешь, и никакая ночь не бывает достаточно темна.

Я не нытик, но в самом деле, если ты совершенно одинок, то уже большое счастье , когда кто-нибудь наконец тебя слушает.

— Где ногу поранил? — поинтересовался я, а сам подумал, что наверняка это было последствием жуткого кровопролития.
— Читал на ходу книгу «Как не пораниться от невнимательности» и угодил в водосток.
Причина оказалась на удивление банальной.
— А руку?
— Машина сбила с обрыва.
— А лоб?
— Опробовал способ покончить с собой, разбив голову об угол тофу.
— Ты поранился о тофу?
— Я приготовил его по оригинальному рецепту для придания твёрдости. Солью убрал влагу, придавил грузом… И всё на своей кухне. В итоге он стал таким плотным, что им можно было забивать гвозди, а я стал главным специалистом по приготовлению тофу во всей организации!
Один из пяти главарей изучает тофуварение… Мелким скромным гангстерам не понять, что творится в головах большого начальства.

Мы все лишаемся чего-то большего, теряем что-то. Редкий случай , важную возможность, чувства , которые потом не воротишь. В этом часть жизни . Но где-то в голове, скорее всего, в голове — есть маленький закуток, где всё это хранится как память . Как книги на полках в нашей библиотеке. Чтобы отыскать, что у нас в душе, для этого закутка нужно составлять картотеку. В нём нужно убираться, его нужно проветривать, менять воду в цветах. Другими словами, ты всю жизнь проводишь в собственной библиотеке.

Мне кажется, у Тебя есть талант воспитателя; человеку Твоего склада Твоё воспитание наверняка пошло бы на пользу.

Когда я не пишу, я чувствую только усталость , печаль и тяжесть на душе; когда пишу, меня терзает беспокойство и страх .

Нужно было посредничество: зло может соблазнить человека , но не может стать человеком.

К сожалению, с раскрываемостью преступлений у нашей полиции все хуже. Падает вместе с курсом акций.

Почему-то я уже знал, что меня бросили, оставили одного, и подумал: «Теперь это на всю жизнь , и никуда не денешься».

Под плавные, чистые звуки виолончели Хосино вспоминал детство . Время , когда он каждый день бегал на речку, что текла недалеко от их дома, удил вьюнов и другую рыбешку. Тогда можно было ни о чем не думать , а просто жить . Пока живешь, что-то собой представляешь. Все идет само собой. Но потом вдруг все меняется. Жил-жил – и оказалось, что я ничто . Странно… Человек на свет появляется, чтобы жить , разве не так? А я только терял то, что во мне было. Если так дальше пойдет, что получится? Никому не нужная пустышка. Это же неправильно. Ничего странного. Как бы все это изменить?..

Две задачи начала жизни: все больше ограничивать свой круг и постоянно проверять, не спрятался ли ты где-нибудь вне своего круга.

Истина неразделима, значит, она сама не может узнать себя; кто хочет узнать ее, должен быть ложью.

Но сам я не могу жить дальше, потому что я ведь и не жил, я остался глиной, я не превратил искру в пламя , а использовал ее лишь для иллюминации собственного трупа.

Конечно, если дальше учиться, гимназию окончить, потом университет <...> и в итоге можно получить законченное образование, которое еще на что-то годится и дает человеку хотя бы решимость зарабатывать деньги. <...> Но для Америки это ничтожно мало