Цитаты на тему «» — страница 115

— Сэм, это я, Поли! Вставай, пошли домой!
— Оох... надо к доктору... Я неважно себя чувствую... Похоже что-то подцепил...
— Хм, думаю ты прав. У тебя немного течёт из носа.

— Миссис Мид, что вам добавить в кофе ?
— Водку и лёд , кофе не надо.

— Голландцы — что у нас с ними общего?
— Религия.
— У них нет религии, у них есть сыр!

Тебе незачем бывать во Франции,
В твоей руке — её ладошка,
Ты уже в Париже.

— ... Украдена ребёнком и возвращена отцом...
— Я просто привязал нитку к медали... У меня свои способы. Может быть, это и по-детски, но...
— (Я проиграл! Это моё полное поражение !)

Чем больше учишься на ошибках других, тем лучше получаются свои.

Кропотливое, бережное домашнее созидание таит в себе не меньше радости, чем бурные совпадения плоти. И никто не знает, что прочнее слепляет вместе мужчину и женщину — упоительное синхронное плавание в море телесной любви или согласие , достигнутое в муках при выборе обоев для спальни?

— И кто это к нам пришел? — поинтересовался Адриан. — Аллегория Разгула и Падения?

— Ну, где-где, в Ленинграде!
— В каком Ленинграде? Города такого давно нет уже!
— Города нет, а 3-я улица Строителей осталась...

Кто бы за кем ни гнался в этот момент, я намерен съесть их.

— Ты сказал пистолет и что-нибудь потяжелее...
— Я имел ввиду автомат! Это у вас в Эфиопии, если потяжелее, сразу миномет берут?
— Я — русский! <...>
— Ну, ты, Баклажан, точно, ты — псих! Тебе пора к врачу лечиться и, думаю, русский врач здесь уже не поможет.

Я беспристрастный Шерлок Холмс,
Набивший трубку:
Теперь я вижу вас насквозь -
Слова , поступки .
Я как младенец Иисус
Наполнен светом.
Скажи мне — да, и я взорвусь,
Спасу планету.
Вам всем, поверьте, крупно повезло:
Бывают дни, я делаю назло.
Я мог бы сеять смерть , взрывая мир, -
Сегодня я обычный пассажир.

У Эраста в повести нет дел, кроме любви . И тут Карамзин постулирует очередную заповедь русской литературы — целомудрие . Вот как описано падение Лизы: «Эраст чувствует в себе трепет — Лиза также, не зная отчего — не зная, что с нею делается... Ах, Лиза, Лиза! Где ангел — хранитель твой? Где твоя невинность ?» В самом рискованном месте — одна пунктуация: тире, многоточие, восклицательные знаки . И этому приему было суждено долголетие. Эротика в нашей литературе, за редкими исключениями (бунинские «Тёмные аллеи»), была книжной, головной. Высокая словесность описывала только любовь , оставляя секс анекдотам. Об этом напишет Бродский: «Любовь как акт лишена глагола». Из-за этого появятся Лимонов и многие другие, пытающиеся этот глагол найти. Но не так-то просто побороть традицию любовных описаний при помощи знаков препинания, если она родилась ещё в 1792 году.

— Дайте мне сразу счёт, на всякий случай .
— А что может случиться на похоронах?
— Могут раньше времени начаться поминки.

Все сразу заговорили — горячо, наперебой, запальчиво, нереальное обращая в возможное, затем в вероятное, затем в неоспоримый факт, как это у людей всегда выходит, когда они желания облекают в слова .

Унитаз наверняка выдумал человек , не знающий о мужчинах ничего.

В этот раз, но только в этот раз, ты был прав. Благодаря тебе, мы спасли два королевства.

— Я лично занималась вашим размещением в отеле.
— Значит, будет паршиво.
— Еще как.

Ignorantia non est argumentum. Что в переводе на позднерусский означает: «Меньше знаешь — все равно не дольше живешь».

— Как думаешь, киты писают в воду?
— Нет , я думаю, они ходят в туалет в ближайшем Бургер Кинге!