Цитаты на тему «» — страница 87

— Я успел понять, что отцы приносят боль . Неважно, присутствуют они или нет . Есть такой тип опустошения, который может оставить после себя только отец . Ты была такой чудесной малюткой. Возможно, я был обречён изранить тебя.
— Ты думаешь, что я изранена? Может ты прав. Может быть этой малютке, по которой ты так сильно скучал, будет лучше без тебя и не любить тебя вообще.

Ничто не вызывает такую жалость , как мужчина, боящийся женщины .

— Ты борешься ради неё, ради Фреи, дочери, которую едва знал. А меня ты долгое время считал своим сыном. Пока не пришло разочарование , откровение о предательстве. Было время , когда тебе нужно было лишь быть мне отцом! Но даже тогда ты презирал меня, не так ли? Я хочу знать почему.
— Не знаю. Просто, так вышло.
— Это твои последние слова .

Падающие, падающие линии…
Женская душа бессознательна,
Много ли нужно ей?
Будьте же, как буду отныне я,
К женщине тихо-внимательны,
И ласковей, и нежней.
Женская душа — пустынная.
Знает ли, какая холодная,
Знает ли, как груба?
Утешайте же душу невинную,
Обманите, что она свободная…
Все равно она будет раба.

Он взял гитару в руки беззвучно,
Опускаясь ниже.
Душа терзала струны — они плакали...

Живя на улице, быстро взрослеешь, оставаясь в душе ребенком.

Давай смущаться, мы с тобой как дети .

Географ сошел с ума совершенно неожиданно: однажды он взглянул на карту обоих полушарий и не нашел на ней Берингова пролива. Весь день старый учитель шарил по карте. Все было на месте: и Нью-Фаундленд, и Суэцкий канал, и Мадагаскар, и Сандвичевы острова с главным городом Гонолулу, и даже вулкан Попокатепетль, а Берингов пролив отсутствовал. И тут же, у карты, старик тронулся. <...> По имеющимся у авторов сведениям, на карте, которая свела с ума бедного географа, Берингова пролива действительно не было. Отсутствие пролива было вызвано головотяпством издательства «Книга и полюс».

Если сожалеешь о разлуке,
Значит, не прошла еще любовь .
Только знать хочу: когда навек уйдешь
Облаком в чужую даль, какие муки
Ты оставишь сердцу моему?

... Страдание — самое чуткое из всего, что есть на свете. Что бы ни тронулось в целом мире мысли или движения — на всё Страдание откликается созвучной и тягостной, хотя и тончайшей, вибрацией. По сравнению с этой дрожью трепетный листок расплющенного золота, фиксирующий направление сил, невидимых глазу, колеблется слишком грубо. Это рана, которая кровоточит от прикосновения любой руки , кроме руки Любви , но и касанье Любви тоже заставляет её обливаться кровью, только не от боли.

У нас худший вариант — несчастный брак , долгое время казавшийся счастливым. Симпатия , притяжение , общие интересы — все было. Недовольство , неудовлетворенность , разделившие нас, можно сказать, застали меня врасплох, я даже не подозревал об их существовании. И вот какая штука: человек тебе действительно нравится, и невозможно сформулировать, что не так между вами, но в какой-то момент вы перестаете понимать друг друга . Не находишь ни одной объективной причины , снова и снова обдумываешь решение о разводе. Без конца спрашиваешь себя: почему я это сделал? Все ведь было прекрасно. Хорошо , что не пошли к семейному психологу. Меня бы спросили, в чем проблема, а я и не знаю. Теперь я один и по-прежнему не могу понять, что было не так в наших отношениях.

Мой босс, мой мужчина, мой запретный плод, мое наказание . Я могла бы стать лучшей из его женщин, но я лишь самая покорная. Почему? Птичьи права обязывают тебя быть покорной, как никого другого. Скорее всего, во всем виновата моя усталость жить в том мире взрослых проблем, и я осознанно нашла Германа, но тогда почему я глотаю слезу боли при каждом его слове? Все постепенно изнашивается: организм, вещи и я. Но только есть одно «но»…что он будет делать со мной, когда я расползусь по швам, как самая нежная к телу родная рубашка?

Когда наблюдаешь, как умирает человек , видишь не только его исчезновение .

Он бился так, словно кровь врагов могла искупить его вину.

Во мне желаний больше нет ,
Нет больше боли, страха, страсти .
Исчез тепла, отрады свет ,
Живые краски на лице погасли.
Тиха… Я так тиха,
Как те поля,
Где чёрный мор прошёл с косою,
Я так тиха,
Как та сосна,
Которую сожгло грозою.
Тиха.
И сердца своего уже не слышу я.
Быть может, и оно пропало,
Сгорело, может, горсткой пепла стало
От этих страстных мук, от этого огня.

Любовь никогда не бывает бесполезной, фрекен Виллему. Любовь делает человека сильнее и чище. Даже если он любит негодяя.

Мастерица виноватых взоров,
Маленьких держательница плеч!
Усмирен мужской опасный норов,
Не звучит утопленница-речь.
Ходят рыбы, рдея плавниками,
Раздувая жабры: на, возьми!
Их, бесшумно охающих ртами,
Полухлебом плоти накорми.
Мы не рыбы красно-золотые,
Наш обычай сестринский таков:
В теплом теле ребрышки худые
И напрасный влажный блеск зрачков.
Маком бровки мечен путь опасный...
Что же мне, как янычару, люб
Этот крошечный, летуче-красный,
Этот жалкий полумесяц губ?..
Не серчай, турчанка дорогая:
Я с тобой в глухой мешок зашьюсь,
Твои речи тёмные глотая,
За тебя кривой воды напьюсь.

— Даже сейчас, — сказал он, погладив мечи сквозь ткань. — Даже сейчас я не могу о них плакать.
— Другие могут говорить что угодно, — Лютиэн положила на его руку свою ладонь. — Но я-то знаю, что твое горе не меньше, а больше слез.

Иногда, чтобы помочь кому-то, ты должен сделать ему больно.

— Я не тот, кто умирает, малышка. Я тот, кто убивает. Дело в том, что каждый раз, когда я пытаюсь быть кем-то другим, пострадают не те люди