Цитаты на тему «» — страница 77

Я просыпалась от холода, были времена,
Терпела головную боль с ночи до утра,
Бродила по квартире в поисках ответа
на вопрос, который ещё не задала.
Кричала «оревуар» и возвращалась назад.
У меня паранойя , я слышала голоса.
В душе моей непонятно зима или весна ,
Я думаю, эта встреча — наш самый яркий провал .

У меня полно времени, чтобы существовать. И так мало, чтобы жить .

Есть в этом мире специальный шик
Показывать что Ты лишен души

О! Сегодня началась война . Никто не хотел этому верить. Вчера после обеда мы сидели с Эльсой Гулландер в Васа-парке, и дети играли и бегали вокруг нас, а мы от всей души ругали Гитлера и пришли к выводу, что войны наверняка не будет — и вот, сегодня! Немцы бомбили утром многие польские города и вторглись в Польшу с разных сторон. Я до последнего пыталась не делать запасов, но сегодня купила немного какао, немного чая, немного мыла и кое-что ещё. Ужасная тревога охватила всех и вся. Радио целый день периодически передаёт новости . Призваны многие военнообязанные. Запрещена езда на легковых машинах. Боже, помоги нашей бедной планете, поражённой безумием!

Пожалуй, если впустить в себя тьму, она уже никогда не выйдет.

Мы терзаем друг друга . Если мы сейчас же не расстанемся, от нас останутся рожки да ножки.

Сделай один неверный шаг и навсегда опозоришь мёртвых.

Я готова избавится от этого креста, наливающего свинцом мое молчаливое сердце , без дальних слов. И всё равно, что будет после. Если вообще будет.

Усвоив с младенчества, что красота — это женская власть , разум принимает форму тела и, блуждая по своей позолоченной клетке, пытается лишь украсить свою тюрьму.

Отношения , основанные лишь на эмоциях, которые могут исчезнуть в любую минуту, как дым ... Есть ли что-то менее надёжное?

Здесь буду я лежать, и больше негде, под этой кроной.
Я здесь срывал и первый вешний цвет
Среди гранитных плит и мраморной колонной.
Я здесь срывал и первый вешний цвет,
Но снова прорастёт трава , вобрав мечты руины,
Питаясь телом, что могло бы жить сто тысяч лет.
Но снова прорастёт трава , вобрав мечты руины,
Но снова прорастёт трава
Под тем пером, что счёт ведёт событьям без причины .
Но снова прорастёт трава
От тех чернил, светлее крови и воды в пустыне:
Заветов тщетных, смутных слов звук уловим едва.

— Мне страшно.
— И мне тоже.

... развод – жестокий лабиринт ловушек, затворов и решеток. Замки и переключатели оборудованы монетоподатчиками и управляются юристами. Кругом торчат жуткие, терзающие психику шипы.

— Останьтесь со мной. Останьтесь, прошу вас. Пожалуйста.
— Погоди. Ну, как?
— Так лучше. Даже не больно.
— Матис — псевдоним?
— Да.
— Не очень удачный.
— Мы простили друг друга ?
— Жаль, что я отошел.
— Веспер. Она все за вас отдала. Простите ее. И себя простите.

Одиночество порой грустнее смерти.

Любишь сердцем, ненавидишь душой.

Боб подсчитал, что он «убил» Джесси Джеймса приблизительно 800 раз. Он подозревал, что никто и никогда не воскрешал собственное предательство так часто и так публично. Боб отвергал обвинения в трусости, а Чарли с ними соглашался. Он говорил о миссис Зи Джеймс так, как священники говорят о Мадонне и писал ей длинные письма , в которых выворачивал наизнанку душу и молил о прощении. Ни одно из писем он не отправил. Покончив с собой, Чарли Форд стал в глазах сограждан идеальным убийцей Джесси Джеймса.

Оно такое мне не свойственное. Оно такое для меня чужое. Чувство страсти к чужому мужчине. Не моему мужчине. К боссу, но не любовнику. К начальнику, но к моему постельному мужчине.

Вы говорите от себя мои слова
Был, Приходил, Любил, Ласкал
Ждал, Караулил скрип ступенек
Ох это буйство, эта одержимость
Я караулил, ждал в засаде
В досаде готовый умереть от ожиданья
На улице молчанье острило карандаш
Такси пророкотало и уплыл куда-то рокот
Я ждал, я караулил приглушённые голоса
Перед дверьми вникал в язык дверей
Стерёг все шёпоты домов
Знакомые предметы и приметы
Ждал призрака, ждал появленья
Ждал каких-то беглых каторжников Ждал
Ждал Боже правый Ждал
Нежданный весь в поту
Нет , нет глупец
Тупица
Неслышными шагами по мягкому ковру
Вхожу с трудом
Любил, любил, любил ли ты и не знаешь как
Любил, в прошедшем времени Любил
Любил, Любил, Любил, Любил
Ох, это буйство

И вдруг, точно серебряные обрезки ногтя Луны, на меня стало падать одиночество собственного существования, долгая, долгая несовместимость «я» и мира вокруг, — чувство, что порой настигает нас тихими ночами, но очищенное от всякой тоски.