Цитаты на тему «» — страница 69

Мы делали себе автомобили , когда могли научиться бегать, мы создавали самолеты, вместо того чтобы вырастить крылья , а затем произошло неизбежное: мы сделали машину своим богом.

Боль ... неожиданная и незаслуженная, вдруг разметала опутавшую меня паутину... Я понял, что ненавижу не дверцу. Я ненавидел свою жизнь: свой дом , свою семью, лужайку у дома, газонокосилку... Все остается неизменным и ждать перемен нет смысла. Это должно было закончиться, и закончилось... Сейчас я живу в мире тьмы, и я постоянно окружен мерзостью. Но иногда мне везет, и мне выпадает шанс встретиться лицом к лицу с нежданным чудом. И ни на что нельзя рассчитывать...

Ты пишешь, что в следующем месяце, наверное, приедешь в Прагу. А мне чуть ли не хочется попросить: не приезжай. Оставь мне надежду, что, если когда-нибудь я в крайней нужде попрошу тебя приехать, ты приедешь тотчас, но сейчас лучше не приезжай. Ведь тебе придется опять уехать.

Можно было бы сказать: «Расстались друзьями», но оба не умели дружить.

Что и следовало доказать. <...> Жить по-человечески... Это не про них. По-человечески они могут только друг друга с обрыва толкнуть.

Когда мне было 8 лет, я был очень зол на своих родителей за то, что они притащили меня в этот мир. Я ненавидел быть живым. Но, знаете… С годами как-то привыкаешь. Я стараюсь максимально наполнить каждый день , который я проживаю.

Последним взглядом прошлое окину,
Я знаю, что туда я не вернусь...
Нельзя счастливой быть наполовину,
«Наполовину» счастье — это грусть ...

Куда деться от снов и призраков прошлого, которые приходят к тебе незваными гостями?

Когда в твое сердце инфаркт постучит, как таран,
И тактично напомнит: парень , осталось немного!
Вспоминаешь про бога. И лезешь за богом в чулан.
Потому что помнишь, как сам убирал туда,
После смерти бабушки, всякие древние штучки:
Пачку писем с войны, бинокль, патефон без ручки -
Всё, что выбросить жалко, хоть, в сущности, ерунда.
Значит, он тоже там, старомодный бабушкин бог -
Строгий, бдительный Бог с бородою седой и длинной.
Входишь в чулан, а там одна паутина, и на полу в пыли отпечатки ног.
Что за дела ? А потом вспоминаешь, как Бога в чулане уже находил средь сора -
Ты был в запое, поскольку тебе было сорок,
Ровно по той же причине ты был дурак.
Ну и куда он пропал?
Ни в карманах, ни за подкладкой, Нету его, проверяешь в душе все складки,
Нету. выходит, что Бога ты потерял.
Не потерял — а бросил осенним днём, Бога и пару слёз на могилу брата.
Перед глазами небритый чучмек с лопатой, В ухе — бубнящий поп (ему явно влом).
Значит, искать самому, — так подводишь итог, где-то же должен быть (это знаешь точно),
Про которого ты не будешь писать со строчной -
Бог .

Психоанализ — это исповедь без отпущения грехов.

Впереди его ждал день , в котором явь, как казалось, была едва ли лучше ночного кошмара.

I'll leave a rose on your grave...

Не знаю, что сказать. Ведь я там не был, -
Я разминулся с волкодавом-веком.
А я сумел бы под колымским небом
И выжить, — и остаться человеком?
Когда цена всей жизни — пайка хлеба?
Легко решать из глубины дивана,
Кому презренье, а кому — награда .
А я б не стал в сугробах Магадана
Униженно вымаливать пощаду,
Когда уже взвела курки охрана ?
<...>
Нет . Не был. Не судим. Не привлекался.
Не предавал. Не сочинял доносы.
Но я не знаю, в чем бы я покаялся, -
И не под пыткой, просто на допросе,
Когда бы на Лубянке оказался.

Они мои дни омрачали
Обидой и бедой,
Одни — своей любовью,
Другие — своей враждой.
Мне в хлеб и вино подсыпали
Отраву за каждой едой —
Одни своей любовью,
Другие своей враждой.
Но та, кто всех больше терзала
Меня до последнего дня,
Враждою ко мне не пылала,
Любить — не любила меня.

В погоне за призраком успеха люди зачастую строят первую половину жизни на чужом несчастье и огромном количестве ошибок. А затем проводят вторую половину жизни , исправляя допущенные ошибки или витают в облаках в поисках счастья.

Наша мысль не останавливается на том, что мы замечаем и что говорим. У нас есть потайные коридоры за стенами, скрытые шкафы, секретные ящички; там мы частенько прячем наши упреки , амбиции , страхи. Всё идет хорошо до тех пор, пока переборка не треснет, что-то не вылезет, не выплеснется. Вот тогда нужно готовиться к худшему.

Власть , которая могла бы опереться на большинство , своего собственного народа опасается. Поэтому реальной политической силы , представляющей большинство — нет . Есть клубы миллионеров по интересам, выдающих себя за политиков, радеющих о народе. В этой ситуации активному меньшинству — все карты в руки ... К меньшинству относятся: кремлёвские игроки, понимающие, что в 2024 году не имеют шанса попасть в число наследников или приближённых к наследникам... В совокупности все названные не составляют и 10-15% населения, но переворот будет осуществлён именно в их интересах.

— Несколько сантиметров между людьми — это много или мало? Совсем недавно мне казалось, что бесконечно много. Но щедрым даётся, у жадных отнимается… Я был слишком жадным. И сантиметры превратились в километры. Горькие уроки усваиваются лучше всего. Поэтому, когда километры вдруг сжимаются до пары метров… ты принимаешь это как драгоценный дар . — Я почувствовала, как задрожали мои пальцы, и сильнее сжала обложку книги. — Дар , за который безмерно благодарен.
Он едва заметно улыбнулся — самыми краешками губ. Эта улыбка и тёплый, ласкающий меня взгляд , стали резким контрастом на его утомлённом лице… Казалось, он собрал в себе самые последние крупинки света и с радостью отдавал их мне. Совершенно не заботясь о том, что сам остаётся ни с чем, в полной темноте.
«Что же с тобой происходит? Что за тьма тебя съедает изнутри? И… могу ли я тебе помочь?»

Сегодня грех не просто очевиден... Сегодня грех демонстрируется самым притягательным способом — через кинематограф, через театр ... И искусство , которое призвано культивировать человеческую личность , обогащать её, подымать её к небу, становится гирей, которая не даёт человеку взлететь

Тосковать по Пенни было тяжело.
Но мы хотя бы знали, что с этим делать: красота смерти – она окончательна.