Цитаты на тему «» — страница 30

Скромность никого не украшает. В силу закомплексованности, неуверенности и низкой самооценки девушка живет без секса и отношений не потому, что она страшная, а потому, что она плохо к себе относится. Задача психолога — избавить её от этого.

Прижимаюсь что есть сил к стене, в темноте, это выглядит глупо.
Спотыкаясь обо все углы, матерясь, я ищу куртку.
Где-то в другом конце города твой телефон в сумке загудит гулко...
Не пойму к чему все это, но... пожалуйста, не бери трубку.

Мы с тобой расставались на час,
Уходили, касаясь губами.
Я не знала, что каждый из нас,
Свою душу залечит стихами.
Мы с тобой расставались на день ,
Размыкая любимые руки ,
От любви осталась нам тень ,
Пара фото, душевные муки.
Мы с тобой расставались на год,
Из объятий слёзно сбегая,
Только мыслей опять хоровод:
«Я вернусь к тебе, дорогая».
Мы с тобой расставались на жизнь ,
Из сердец навечно стирая,
На прощанье сказал лишь: «Не злись,
У меня появилась другая».

Слёзы, они заливают с головой, встают комом в горле. От них хочется кричать, от слёз.

Я взял ее за руку, и мы пошли прочь от мрачных развалин; и так же, как давно, когда я покидал кузницу, утренний туман подымался к небу, так теперь уплывал вверх вечерний туман , и широкие просторы, залитые спокойным светом луны, расстилались перед нами, не омраченные тенью новой разлуки.

Как же хорошо быть молодой! У них вся жизнь впереди. Они ещё могут мечтать и надеяться и носить мини-юбки. Влюбляются, развлекаются, делают что хотят, и ещё время остаётся. А у меня вот каждый день — одно и то же. Как же уныла моя жизнь !

Пришел Федот домой — жутче смерти самой! Бел как мел, лицом занемел. Сел у окна — в глазах пелена. Кинулась Маня, а он — ноль внимания!... Будешь в печали, коли смерть за плечами!..

А он не хотел воевать,
Он просто не умел убивать.
По своим стрелять — погоди!
Может, ты не прав, командир?

Говорят, это миф , и никто не сказал: «Любовь чиста».
Говорят, этот мир никуда не ведет, и жизнь пуста.
Говорят, это мы, расшатали себя до крайних чувств.
Говорят, это мы все придумали, прогоняя грусть .

Все было бы не так, если бы не эта ставшая привычной боль в груди, если бы не вязкая духота, в которой задыхается даже мысль, если бы не тяжесть бытия, липким небом ложащаяся на плечи. Но все так, и стены меняют форму, укрывая под собой озноб страстей, топя в камне биение крика, пуская корни прохлады в чрево души. И сердце , сердце , моя любимая Горгона — улыбается.

Ma lei -
I colori della vita,
Dei cieli blu
Una come lei non la troverò mai più.
Но ведь она —
Цвет жизни ,
И небесная мечта .
Мне не найти такую больше никогда ...

— Пока не поздно, соскочи с поезда .
— Ничего от этого не изменится.
— Попробуй, может, именно этим ты тронешь ее душу.
— Прощай.

Ты — никто, и я — никто. Вместе мы — почти пейзаж .

— У меня никто не спросил, хочу ли я такой жизни .
— Этим ты ничем не отличаешься от всех других – Узловых, рядовых сновидцев, просто людей, животных, птиц, рыб, растений… Мы не выбираем, кем родиться. Мы приходим в этот мир и живем в соответствии со своим призванием.

В колдовство поверил сам… Был бы повод!
Это всё самообман , это выбор .
Ты ведь тоже не всегда будешь молод.
Ещё вспомнишь её тихое имя .
И вздохнёшь ещё не раз, оступаясь,
ведь в других объятьях будет уныло.
Вспомнишь ту, что не давалась, смеялась…
Но тебя ведь больше жизни любила.

Крепких уз давно боится наш враг,
Дай мне руку только, мы готовы сделать шаг .

Никто и представить себе не может, что такое ад. Это видеть, что тем, кого ты так любишь, больно.

— Друзья мои, и в трагических концах есть своё величие . Они заставляют задуматься оставшихся в живых.
— Что же тут величественного? Стыдно убивать героев, чтобы растрогать холодных и расшевелить равнодушных.

— Я не был у Евдокимова...
— А где?
— Трудно сказать все это.
— Ничего, мужик, говори. Это сначала трудно, а потом будет легче, всем.

В этих глазах она видела свое счастье , свою жизнь , свою судьбу, свой смыл, который так давно искала. Если бы этот миг мог продлится чуточку дольше, чем бесконечность , она бы все свои жизни отдала, чтобы держать за руки графа, чтобы принадлежать только ему, чтобы быть той, кто целует руки отдавая дань уважения своему единственному мужчине.