Цитаты на тему «» — страница 245

Не шаля с любовью, не балуя,
От живого чувства не беги.
Береги, девчонка, поцелуи ,
Да смотри — не перебереги!
А не то, с ноги поднявшись левой,
Щуря потускневшие зрачки,
Вдруг проснешься нудной старой девой,
Полной злобы к людям и тоски.

Четыре. Ад.
Ад — это огонь . Это злость , это гнев .
Это огонь , поджигаемый гневом. Это застелание глаз гневом. Этим пламенем человек поджигает самых любимых. Будучи сам не в курсе того. Это то, как то пламя поджигает тебя все больше и больше. Это безвыходно ждать. Ожидание — это ад. Это думать , что больше не сможешь видеть любимых. Это боль ребёнка. Тебе умирать намного легче. Ад — это терять. Ад — не место , где нам больно. Верно. Мансур говорит, что это место , где никто не слышит, как нам больно. Это место , где кончается вера и доверие . Это мгновение. А единственным выходом пламени... Является вода , которая в силах его потушить.

Я был так близок. У меня почти все получилось, черти возьми... О, и эта женщина, да... Женщина, которую я люблю... И я был близок. У меня было все на свете, черти побери!

Печальная судьба принцев и королей -
Когда владеешь миром, то платишь любовью своей.

Только посмотри. Разве это не прекрасно? Темная ночь , белый снег и красные капли крови на его поверхности.

Это каким же ужасным должен показаться мир, чтобы сойти с ума?!

— Идём.
— С меня довольно, Дэн.
— Я всё равно посажу тебя в поезд!
— Твоего парня здесь нет , герой. Тебя никто сейчас не видит. Одна нога у тебя есть, так что прыгай на ней домой.
— Я никогда не был героем, Уэйд. Во время моего единственного сражения на войне мы только отступали. Да и ногу мне отстрелил один из своих. Ты бы рассказал об этом сыну?
Как после в глаза ему глядеть?

Что бы ты ни говорила, если даже ты любила,
Знай, не верю больше я тебе.
И не строй мне эти глазки, не рассказывай мне сказки .
Видел я тебя, что при луне, при луне...
Под руку, с другим ходила, о любви , с ним говорила,
На плечо ты голову клала.
Что-то ты ему шептала обнимала, целовала
В тот момент так счастлива была.

Это дверь в одну сторону.
Один раз открыв — обратно не закроешь.

И не спросит никто:
«О чём этой ночью бессонной
ты не можешь забыть,
что томит и тревожит душу?»
Снова я один под луною...

Как человек , однако, измельчал!
Он был ничем в начале всех начал,
Но в нем дремали замыслы природны;
А мы — ничто и ни на что не годны,
В душе ни сил, ни чувств… Но что я лгу?
Унынье же я чувствовать могу!

But I'm a creep, I'm a weirdo.
What the hell am I doing here?
I don't belong here.

Видишь ли, малютка, свобода воли — это выдумка .

Если вам скажут, что я умер — не верьте, мои книги всегда будут жить с вами.

Просто я понял, что жертва ожесточается и сама становится палачом.

Я знаю: век уж мой измерен;
Но чтоб продлилась жизнь моя,
Я утром должен быть уверен,
Что с вами днем увижусь я...

…У каждого из нас была своя жизнь , нужно было как-то ею распоряжаться, и в нее входила Пенелопа; мы все еще были детьми. Мы удерживали все в целости.
Были наши стрижки, был Бетховен.
И для каждого из нас – что-то личное, особое.
Вы понимаете, что мать умирает, когда она обращается с каждым не как со всеми.

Я сам из тех, кто спрятался за дверью,
Кто мог идти, но дальше не идёт,
Кто мог сказать, но только молча ждёт,
Кто духом пал и ни во что не верит.
Моя душа беззвучно слёзы льёт.
Я песню спел, она не прозвучала.
Устал я петь, мне не начать сначала,
Не сделать первый шаг и не идти вперед.

Как бы сильно я этого ни хотела, так не могло продолжаться вечно. Но что бы ни случилось, я знала, что часть меня всегда будет Ноа Флинну. Маленький уголок моего сердца всегда будет принадлежать Ноа. И впервые за всё время мне начало казаться, что всё возможно.

Смотрите, весь город против меня, они хотят меня убить, а я не боюсь. На нож отвечают ножом, на палку — палкой, а вот когда запираешь на ночь дверь и ложишься одна... тогда нападает такая тоска , такая тоска ! Еле дышишь от страха!... Всего боишься: стукнула дверь , дождь забарабанил по стеклам, скрипнула подо мной пружина — и уж мерещится невесть что! И все это только страх одиночества, населенного привидениями, — я их раньше не видала, потому что не хотела видеть, но их видели моя мать , и моя бабушка , и все зрячие женщины в нашем роду.