Цитаты на тему «» — страница 225

— Наверное, все так не любят осень лишь потому, что она напоминает всем их же самих. Догорающих в этом мире, таком быстром и зыбком. Или потому, что среди всего такого яркого они чувствуют пустоту внутри.
— А зима ?
— А Новый год уже, — совсем забыла.
Его надо будет сначала отыскать в твоих ботинках, карманах тёмно-серого пальто и в маминых таблетках. Он точно где-то там затерялся, лежит, грустит, плачет, будто и у него кто-то умер. А это он сам умирает.
Наступает.
— Это мой любимый праздник, — признаюсь я, открывая окно , высовывая голову в снежинки-снежные-моря и зажмуриваясь, как тогда, когда ты со мной разговаривал.
— И мой, — подхватывает мой друг, шмыгает носом, сжимаясь. Часто-часто моргает, сбавляя скорость .
Ветер заплетает мои волосы и вены на запястьях в тугие узлы, а я молчу. Провожаю глазами облака снежные, ледяные, больше не сахарные. Смотрю на мир из-под опущенных ресниц, взметаюсь свитерами и страхами.

— Лиз, я не могу втягивать вас в это дерьмо .
— Ты о своей работе?
— Я о своей жизни .

Ты избранный. Это фигово, уж поверь. Без толку спрашивать: «Почему я?». Потому что ангелов это не волнует.

Солнце садится за башни,
Темные окна молчат -
Тот же для них день вчерашний,
Что и семьсот лет назад…
Всех тех, кого стены знали,
Уже не носит земля .
С оттенком легкой печали –
Запомнит Замок – меня…
(Всех нас!)*

Еще пышней и бесшабашней
Шумите, осыпайтесь, листья ,
И чашу горечи вчерашней
Сегодняшней тоской превысьте.

Что может быть хуже, страшнее, ужаснее потери близкого человека ? Страшнее, намного страшнее, когда любящие становятся чужими. И даже врагами. Вот это и есть ад на земле.

По сводкам, курс любви к нулю упал в моральном паритете.
Она теперь собой на улице торгует с рук, как мелкая разменная монета.

Я так долго что-то делал,
Оказалось — ерунда.

Я вернулся в мой город , знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда – так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей.
<...>
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.

Не стоит искать причины конкретного преступления — его семена рассеяны повсюду.

... прикорнёт часок-другой, а проснётся — опять та же скука русская, скука купеческого дома, от которой весело, говорят, даже удавиться.

— Индиана Джонс. Я всегда знала, что однажды ты снова войдешь в мою дверь . Никогда в этом не сомневалась. Это должно было случиться. Что тебя привело в Непал?
— Одна находка из коллекции твоего отца.
— За десять лет я научилась тебя ненавидеть.
— Я не хотел тебя обидеть.
— Я была влюбленным ребенком. Ты не должен был так поступать и знал это!
— Ты знала, что делала.
— Я знаю это и сейчас. Это мой дом . Убирайся!
— Да, я не сделал тебя счастливой. Но мы можем помочь друг другу. Мне нужна находка твоего отца. Бронзовый диск с кристаллом. Ты понимаешь, о чем я говорю?
— Да, понимаю. Обожаю эту вещицу.
— Где Абнер?
— Абнер умер.
— Марион, я очень сожалею.
— Ты знаешь, что погубил мою жизнь ?
— Я готов просить прощения столько раз, сколько захочешь.
— Так проси.
— Прости.
— Все извиняются передо мной. Абнер сожалел, что таскал меня по свету из-за своего барахла. Я сожалею, что застряла в этом притоне.
— Все о чем-то сожалеют.

Женщины , которые любят, слишком много страдают.

От тебя ни звука.
Больше не зашумит твое платье…
Горько, а есть и такие:
Лишь только ему доверишься,
Отбросит, как вещь докучную.

Общество массового потребления — это когда нелюди массово потребляют людей.

... и, конечно, она желает ему счастья; однако есть у нее одна просьба: если когда-нибудь, спустя много дней, господину на берегу моря доведется увидеть чайку, одиноко парящую в небе, пусть он знает, что это бедная душа той женщины , что любила его и умерла, прожив одна в тоске на далеком острове, и вот, когда он увидит эту чайку, она просит произнести хотя бы её имя , которое он сохранит в своей памяти, и тогда она даже после смерти избавится от неизбывной горечи обид.

Паренек вряд ли перенесет транспортировку и в лучшем случае протянет еще несколько дней. Но все, что он пережил до сих пор, — ничто в сравнении с тем, что ему предстоит перед смертью. Сейчас он еще оглушен и ничего не чувствует. Через час он превратится в кричащий от невыносимой боли комок нервов. Дни, которые ему еще осталось прожить, будут для него непрерывной, сводящей с ума пыткой. И кому это надо, чтобы он промучился эти несколько дней?..

Я люблю ее еще до сих пор, очень люблю, но я уже не хотел бы любить ее. Она не стоит такой любви .

— Раз он заботился о тебе в детстве, почему ты его ненавидишь? Что он с тобой сделал?
— Твой папа воспитал меня. Он сделал меня мной. Спрашиваешь ненавижу ли я его. Знаешь, тяжело ненавидеть того, кто сделал тебя тобой. Ты лишь будешь себя. Правда в том, что я хотел бы ненавидеть его. Очень хотел бы, так бы было гораздо проще. Но, нельзя ненавидеть того, кого ты любишь так долго.

У моей души либо ноги натёрты, либо сломаны, либо отвалились.