Цитаты на тему «» — страница 179

Я знаю, что был глупцом, безумцем, поверив, что мрамор может ожить, снег — излучить тепло . Но что же делать: когда любишь, так легко поверить в ответную любовь !

Лора умерла два дня назад. Тебя я потерял задолго до этого.

Холодным блеском зла глаза зажглись,
Сомкнулись губы , руки разошлись,
И ты ушла на юг, а я — на север ,
И никогда уже нам не сойтись.

Прошла, умчалась юность Хагани,
Печальны были все года и дни.
Прошло все время в чтенье эпитафий
На горестных похоронах родни.

Может быть, ты не заметишь, как забудешь моё имя .
Никогда меня не встретишь, даже пробегая мимо.
Может быть, в своей квартире не найдешь угла гитаре,
Может быть, в огромном мире будешь брать лишь что продали.
Дом свой крепостью воздвигнешь, а вокруг него заборы,
Но тогда ты не увидишь больше этот лес и эти горы…

Хотя прошло уж много лет с тех пор, как пепел извергали трубы
Моих сестёр и братьев, гибнущих в аду нацистских лагерей.
Но не забыты будут никогда деяния преступные эсэсовских зверей,
И будут прокляты бессрочно во веки веков немецкие фашисты-душегубы!

... любовь вышла из моды, её убили поэты . Они так много писали о ней, что все перестали им верить, и, признаться, это меня нисколько не удивляет. Истинная любовь страдает молча.

А помнишь, как я начала сдаваться?
Как на душе вдруг открылась рана?
Мой мир постепенно начал сужаться
До двух квадратных метров дивана.
Мой мир потускнел и сжался вдруг в точку.
А ты говорил, мол, дела простые!
Мол, многие мамы в одиночку
Детей растят — и как-то живые.
Мол, справишься, полно, другие же могут.
Я слушала и не могла поверить,
Что этой любви просила у Бога,
А выпросила равнодушного зверя.

Новая жизнь всегда рождается в муках.

Она полна той невинной нежности перед ним, что становится непристойным наблюдать за одним лишь поцелуем этих двух людей. В ее глазах он видел собственное отражение . Собственный лик, как самый настоящий…идеальный. От каждой улыбки ее щеки становились горячее, и по телу спускались песчинки колющих чувств, что провоцировали шквал робких мурашек.

Любовь моя, ты так сурова,
И приговор твой так жесток.
«Навек» — немыслимое слово,
Тебе не выждать этот срок .
Хоть двести лет, хоть триста дай мне,
Я выживу, перетерплю
И докажу, отбыв изгнанье,
Всю нераскаянность свою.

В руке у него было письмо. Он выглядел как человек , в которого только что выстрелили, но он еще не верит этому и не чувствует боли, он ощущал пока только толчок.

Что-то со мной сделалось за последние годы , подумал он. Что-то я утратил… Цель я утратил, вот что. Каких-нибудь пять лет назад я точно знал, зачем нужны те или иные мои действия. А теперь вот — не знаю. Знаю, что Хнойпека следует поставить к стенке. А зачем это — непонятно. То есть, понятно, что тогда мне станет гораздо легче работать, но зачем это нужно — чтобы мне было легче работать? Это ведь только мне одному и нужно. Для себя. Сколько лет я уже живу для себя… Это, наверное, правильно: за меня для меня никто жить не станет, самому приходится позаботиться. Но ведь скучно это, тоскливо, сил нет… И выбора нет , подумал он. Вот что я понял. Ничего человек не может и не умеет. Одно он может и умеет — жить для себя. Он даже зубами скрипнул от безнадежной ясности и определенности этой мысли .

Уже меня не удивишь бедой,
Уже меня не утолишь водой,
Уже из радости не вычтешь боль ,
Как из морской воды морскую соль...
Врастаю в землю всей своей тоской
И обретаю, наконец, покой .

Любовь не слепа. Скорее, она очень глупа.

А мы идем совсем не так, как дома, где нет войны и всё давно знакомо,
Где трупы видят раз в году пилоты, где с облаков не «валят» вертолеты,
И мы идем, от гнева стиснув зубы, сухие водкой смачивая губы ,
Идут из Пакистана караваны, а значит, есть работа для «Тюльпана»,
А, значит, есть работа для «Тюльпана»...

Выгода . Куда вы, года?
Люди , вы никогда отсюда не найдёте выхода.
Побродил туда-сюда, ни туда, ни сюда.
Закончилась еда и Kitekat у кота.

Когда проносится любовь моя,
Над моими шрамами плачу я.
Как солнце летом знойным
Палит она мои поля.
Как унять, если не страданиями или болью,
Всю тяжесть моего безрадостного бытия?

Одно слово — Человеки. Даже на самом краю пропасти будут думать , кого бы первым спихнуть, а вовсе не о том, как совместно спастись.

Я не спала, кажется, все двадцать семь полных лет.
Училась, писала, врала. Искала тайный ингредиент.
Иногда казалось — нашла.
Искала себя у чужих,
Искала себя в других лицах.
А затем устала и жить стала в мужских глазницах.
Сидела в дверях, у дверей. Ждала какого-то часа.
Наверное, я, как и все, обычная серая масса.
Отражалась в окнах напротив, они отражались во мне.
Мне было, в общем-то, пофиг на всё, что было не мне.
Сейчас за окном не дождливо, и кажется, стало темно.
В кружке плескается жижа, а ей бы пошло так вино .
Окон напротив нету.
В соседней стране война .
Мне снова как будто бы восемь.
Мне вновь не сомкнуть глаза .