Цитаты на тему «» — страница 174

Ингольв здесь, и Снэульв здесь – в числе викингов, разоривших её город , убивших, может быть, Тормода и превративших в рабыню её саму. Снэульв – один из них. У Загляды не укладывалось это в голове, она не могла причислить к врагам человека , который стал её судьбой, которого она вспоминала с такой любовью. Но память же подсказывала то, с чем нельзя было спорить. Снэульву нужен был вожак, с которым он сможет быстро разбогатеть. А кого грабить, им всё равно. Любовь , ставшая самой большой радостью в жизни Загляды, была убита, как ножом в сердце , одним ударом. Снэульв всё равно что умер для неё – уж лучше бы он умер, лучше бы ей плакать над его могилой и продолжать любить его в своём сердце !

И мужчины , и женщины — как лилии в долине: сегодня они цветут, а завтра будут брошены в печь; время человеческое приходит и уходит.

Только не делай из меня отрицательного героя.

Как можно тратить бесценные слова на телесериалы, на эти убогие шоу , на рекламу? Слово должно идти на описание жизни , на выражение того, что еще не выражено.

Ну выйдет человечество в космос — и что? На что ему космос , когда не дано вечности?

Владеешь силой — не будет ума,
Владеешь умом — сила не нужна.
Человек никогда не был и не будет царем,
Ведь он не задумывается ни о чем!

— Что можешь интересного рассказать?
— Нового? Нахрена нам новое , когда старого говна — черпай, не вычерпаешь?

Не вернувшимся из боевых вылетов ПОСВЯЩАЕТСЯ.

Годы , прожитые нами,
Строгой трезвости нас учат,
Но опять сильней нас случай ,
Вновь любовь сильнее нас...
Нужно ль что-нибудь заранее
Предрешать иль думать даже?
Нам любовь сама прикажет,
Ведь она сильнее нас.
Ты вблизи и дымкой тайны
Скрыто каждое мгновенье.
Тише ветра дуновенье,
Ведь любовь сильнее нас...
Когда любовь заставит,
Станешь в тине жить болотной
Или в клетке с позолотой -
Ведь любовь сильнее нас...
Просто думать, что довольно слова
Чтобы отказаться от любви своей,
Не зная, что любовь сильнее нас...

Разорван свод небес,
Закат плащом на плечи,
Он скроет боль , и станет легче,
Дыханья нет , и мир вокруг исчез.
Исчез последний миг
В цепи простых событий,
Застынет лед в сердцах разбитых,
И только ночь услышит крик мой,
Горький как пепел...

Убеждена: не следует говорить в адрес любви , даже если она давно ушла, нехорошие слова . От этого прошлое не изменится. А твое собственное будущее может осложниться. Не понимаю тех, кто не умеет достойно расстаться, посылает вслед тому, кого любил, скверные слова ... Когда мне бывало особенно тяжело, я защищалась от своих бед... одиночеством. В моей жизни был период, когда я однажды просидела десять часов под дождем в лодке, решая, как мне дальше жить . Впрочем, разве это одиночество ? Это передышка перед очередным рывком в жизни , состояние , когда ты остаёшься наедине с собой и Богом. Актриса, не познавшая любовь и горькое одиночество , никогда не будет искренней на сцене.

Не в том дело, чтобы проливать слезы над вечно незаживающей язвой. Те, кто ею поражен, её не чувствуют. Язва поразила не отдельного человека , она разъедает человечество . И не верю я в жалость . Меня мучит забота садовника. Меня мучит не вид нищеты,  — в конце концов люди свыкаются с нищетой, как свыкаются с бездельем. На Востоке многие поколения живут в грязи и отнюдь не чувствуют себя несчастными. Того, что меня мучит, не излечить бесплатным супом для бедняков. Мучительно не уродство этой бесформенной, измятой человеческой глины. Но в каждом из этих людей, быть может, убит Моцарт.

Солнца заходящего озарён лучами,
В синеве небесной парит над облаками
Ястреб одинокий горестно кричит.
По ветру безмолвному высоко летит,
Крылья расправляя, устремляясь в высь.
В полёте одиноком покоя не найти.
Никому не ведомо, что в сердце моём,
Словно сердце ястреба бьётся оно.
Никому не ведомо, каково оно
Кружить одиноко в синеве пустой.
Дом родной оставив я спешу уйти,
Встречу тебя я на своём пути.
Под песнь цикад в лугах тропу найдём,
Два одиночества, бок о бок мы пойдём.
Увидим ли снова мы свой край родной,
Или уж не найти нам пути домой?
Никому не ведомо, что в сердце моём,
В сердце одиноком, что сокрыто в нём.
Никому не ведомо, что в сердце моём,
Горечь одиночества до дна мы изопьём.

От интернета нет лекарства , он не исчезнет! Твоё имя будет запомоено на веки вечные!

По наступлении определённого возраста путешествие по городу пробуждает слишком много грустных воспоминаний: количество адресов, по которым некогда жили люди , отошедшие ныне в мир иной, становится удручающим.

— Я считаю, что каждый человек в той или иной степени пребывает в неволе.
— Интересно. Ну-ка, объясни.
— О, это просто! Личная свобода каждого человека кем-то или чем — то всегда ограничена. В детстве — родители , школа , преподаватели, потом — жена, семья , работа ... Получается, что степень этой неволи всегда разная, и когда-то — больше, и когда-то — меньше. И высший пик своей свободы человек испытывает только в утробе своей матери.
— Какая же там свобода ? Темно, тесно, сыро — как в карцере.
— Ты тоже немножко философ!

— Финрод понял, отчего Маэдрос страдал. Не от того, что его пытали. От того, что пытка закончилась.
Лютиэн изумленно распахнула глаза . Это действительно было непредставимо.
— Тебе страшно? — Ородрет взял ее за руку. — Мне тоже стало страшно, когда я услышал объяснение . Это странное свойство наших fear — не знаю, проклятие или дар . Если нас терзает нечто, что мы бессильны изменить, и неспособны перенести — мы со временем начинаем испытывать от этого некое извращенное удовольствие . И избавление от страданий потом кажется нам мукой... Видимо, иначе не выжить; видимо, это свойство природы — нам на благо ... но если мучения длятся слишком долго — потребность в них делается неистребимой. В это сложно поверить, не испытав на себе... Речь не только о Майтимо — многие нолдор, особенно в последнее время , начали чувствовать что-то вроде этого... Они полюбили жизнь , которую мы здесь ведем — но не так, как любите вы, синдар. Они упиваются сознанием своей обреченности и своей волей к смерти.

Занавес! Театр наш не годен.
Занавес! Теперь и ты свободен...
Занавес! Finita la comedia!

Вот задумал одно -
отчего-то выходит другое,
захочу сделать так -
а выходит не так и не этак,
что ни вымолвлю — всё не к месту!..

— Я хотел у вас спросить, зачем вам всё это надо?
— Что всё?
— Ну вот всё вот это?
— Вам права вернули?
— Это сейчас не имеет значения. Я могу с вами поговорить по-человечески, а? Ну что, вам трудно сесть ко мне в машину? Я хочу, чтобы ты просто объяснил, зачем тебе всё это нужно? Нет , нет , ты пойми... Понимаешь, я не живу в последнее время , я не живу, я занят мерзостью, понимаешь? Мерзостью! Мерзостью! Я должен заниматься тем, чтобы тебе объяснить, что есть люди , которые живут по иным законам, нежели существуют для других. Ты заставил меня этим заниматься, понимаешь! Ты заставил меня это делать! Я занимаюсь твоим спидвеем, чтобы тебя выгнали из секции! Это же отвратительно! Твоей сестрой, которую я в глаза не видел. Я её не знаю, она — милый человек , может быть. Но я вынужден заниматься этим, потому что ты не хочешь ничего понимать! И на ковре ты стоял, и вызывали тебя, и ругали тебя, и арбуз тебе вставляли — ничего ты понимать не хочешь! Не хочешь понимать! Я должен заниматься этим для того, чтобы тебе объяснить те законы, которые ты и сам прекрасно знаешь! Ты хоть знаешь, как тебя называют-то? <...>
— По-разному склоняют. Меня ещё и персонально — Рыжим. Но я знаю, что если я на своём месте такой, а другой на своём месте тоже такой же, и ещё там, и ещё, и ещё, то, может, и будет как надо. <...> Дело в том, что я такой и другим быть не могу и не буду.
— Ты правду хоть говоришь-то?
— Правду.
— Так считаешь?
— Так считаю.
— Честно?
— Честно.
— Господи, сколько же у тебя в жизни разочарований-то ещё впереди.