Цитаты на тему «» — страница 14

Был великан с голубыми глазами,
он любил женщину маленького роста.
А ей всё время в мечтах являлся
маленький дом ,
где растёт под окном
цветущая жимолость.
Великан любил, как любят великаны,
он к большой работе
тянулся руками
и построить не мог
ей теремок -
маленький дом ,
где растёт под окном
цветущая жимолость.
Был великан с голубыми глазами,
он любил женщину маленького роста.
А она устала идти с ним рядом
дорогой великанов, ей захотелось
отдохнуть в уютном домике с садом.
— Прощай! — сказала она голубым глазам.
И её увёл состоятельный карлик
в маленький дом ,
где растёт под окном
цветущая жимолость.
И великан понимает теперь,
что любовь великана
не упрятать в маленький дом ,
где растёт под окном
цветущая жимолость.

Шаг двадцать семь: «Смирись, что она не любовь всей жизни , ведь если бы это было так — она осталась бы в ней». Правда , ушло двадцать шесть взмахов, чтобы попасть. Не знаю. Может, он тут в самую точку. Цыганка — не та самая. И я это знаю. И никакая новая одежда ... никакие преображения этого не изменят. Потому что от правды не убежишь. А правда в том, — что мне уже поздно что-то менять. Но ты ещё можешь. Ещё не поздно что-то менять.

Изнасилована умирающей
И до сих пор никаких арестов
Как же так, шериф Уиллоби?

Новость принесли провода,
Что у нас вражда да беда .
Были мы близки, дороги -
Стали далеки, вороги.

— Моя дочь страдает от двух недугов, доктор. От одного ваша наука её избавит. Второй — болезнь духовная.
— И какая же?
— Надежда .

Если счастье — это больше не надежда , то оно должно стать по крайней мере воспоминанием.

Мне опостыло жить вдали от берегов,
среди почти чужих людей, но поневоле
я приспосабливаюсь к их смиренной доле.
Здесь хорошо , здесь есть друзья и нет врагов,
но тяготит печать бессилия и боли
и горек прошлого неутолимый зов.
Я поселился здесь, от жизни в стороне,
о, море недоступное, нет горшей муки,
чем смерти ожидать с самим собой в разлуке.
О, свет разъединенья, пляшущий в окне…
Зачем губить себя в отчаянье и скуке?
От самого себя куда деваться мне?

Сад ты мой, больной и белый,
свет ты мой — на склоне дня.
Жест по-детски неумелый...
Вспоминай меня.
Двор. И выход в переулок.
Вечер долгий без огня.
Лес не прибран, гол и гулок...
Вспоминай меня.
Все неправедные речи.
Речка. Полынья -
место нашей главной встречи...
Вспоминай меня.
Что за сила мчит нас лихо,
в обе стороны гоня?
Еле слышно. Еле. Тихо.
Вспоминай меня.

Мне никто не скажет за уроком «слушай»,
Мне никто не скажет за обедом «кушай»,
И никто не назовет меня Илюшей,
И никто не сможет приласкать,
Как ласкала маленького мать .

Может быть, наступит время , и кому-то станет нужно
Сбросить ненависть и бремя, что тащили вместе дружно.
Станет можно быть как дети и смеяться без причины .
Чтоб без пряника, без плети, чтоб без имени, без чина,
Чтоб бродить родимым краем, позабыв про все раздоры.
И навеки выбрать раем этот лес и эти горы .

Когда она ушла, Тэй еще некоторое время сидел, стараясь представить себе лица друидов, которые больше никогда не увидит. Очень странно, но в памяти некоторые из них уже потускнели. «Вот что делает время даже с теми, кто был мне ближе всех», — грустно подумал он.

— Что ты сказала Гилберту?
— Только, что люблю его.
— И теперь он отмотает срок , чтобы тебя защитить.
— Инопланетянка, захватившая тело моей мамы после семинара «Маяк», так и не поняла — любовь отупляет.

Любовь , достигая конца, оцарапать спешит.
Согрев поначалу, в финале до пепла сжигает.
А дружба из пепла тебя собирает и вмиг
по капле тепло и доверие вдруг возвращает.
Без пуха и перьев саднит поначалу спина,
уже не летается, небо предательски манит.
Но в дружбе с годами тебе возвратится сполна
и счастье , и смех , и глубокая нежность земная.
И, знаешь, бывает… из дружбы родится на свет
любовь без печали. Без боли. Другая. Простая.
И вдруг осознаешь: из прожитых дружеских лет
вся жизнь , как в апреле цветы , через снег прорастает.

Думала о тебе, мой милый, думала,
Может быть, сама придумала я тебя,
Всё позабыв, любя.
Верила одному тебе я, верила,
Всё хорошее отмерила на двоих,
Знала, что ты жених мой.
Летела душа , летела,
Хотела к тебе, хотела,
Упала душа , пропала,
Узнала, что счастья мало.
Летела душа , летела,
Хотела к тебе, хотела,
Осталась одна, чужая,
Узнала — с тобой другая.

— Снейк...
— Кто ты? Откуда ты знаешь моё имя ?
— Это я... Кайл Шнайдер. Помнишь меня?
— Шнайдер? Лидер сопротивления Внешнего Рая? Мне казалось, ты погиб.
— Снейк, ты ещё слишком молод... Это не они пытались убить меня. Это всё твоя страна . После того, как ты уничтожил Метал Гир, НАТО разбомбила Внешние Небеса. Мы потеряли все, включая сопротивление , наши семьи... и наших детей. Дети Аутер Хэвена — сироты войны. НАТО не хотели, чтобы мир узнал их историю. Однажды они поступят так же и с тобой. Но он... он спас нас. Он подарил нам новую землю, мы обрели новую семью...
— Кто?
— Скоро ты узришь его величие . Снейк, не злюсь на тебя... Я расскажу тебе, где находится Кио Марв. Его охраняет Зеленый берет на первом этаже... прощай, Снейк...

Наш ум ленивее, чем тело .

Я хочу, чтобы у тебя была нормальная жизнь ... Но ничего такого не светит, когда объявляется Рик. Всё настоящее становиться фальшивым, всё правильное неправильным. Ты знаешь лишь то, что ничего не знаешь. А он знает всё.

Ты, которую я люблю, которая сидит во мне глубже моего сердца, ты, перед которой мысли мои становятся беспомощными, ты, волнующая мою кровь , ты, возлюбленная, — появишься ты все-таки вновь, можешь ты появиться снова?

Я просто в отчаянии... В отчаянии оттого, что людям в этом мире не хватает сочувствия, любви , здравого смысла. Оттого, что кто-то может запросто рассуждать о возможности сбросить ядерную бомбу, не говоря уже о том, чтобы отдать приказ её сбросить. Оттого, что нас, неравнодушных, всего лишь горстка. Оттого, что в мире столько жестокости, подозрительности и злобы. Оттого, что большие деньги могут превратить абсолютно нормального молодого человека в злого и жестокого преступника.

— Боже мой, как всё это могло случиться? — снова заговорил Монтэг. — Ещё вчера всё было хорошо , а сегодня я чувствую, что гибну.