Цитаты на тему «» — страница 124

А иногда отец мне говорил,
что видит про утиную охоту
сны с продолженьем: лодка и двустволка.
И озеро, где каждый островок
ему знаком. Он говорил: не видел
я озера такого наяву
прозрачного, какая там охота ! -
представь себе... А впрочем, что ты знаешь
про наши про охотничьи дела !
Скучая, я вставал из-за стола
и шёл читать какого-нибудь Кафку,
жалеть себя и сочинять стихи
под Бродского, о том, что человек ,
конечно, одиночество в квадрате,
нет , в кубе. Или нехотя звонил
замужней дуре, любящей стихи
под Бродского, а заодно меня -
какой-то экзотической любовью.

Я напиваюсь от бессилия. Люди входят в мою жизнь и выходят из нее, как из вращающейся двери отеля «Плаза-Атеней».

Хватит мне всего! И денег, и женщин, и развлечений, и комфорта! Это все шелуха, целлофан. Это все средства существования! А само-то существование — где? Где оно? Рано или поздно, но все мы оказываемся наедине с жизненной сутью — и что мы тогда? Ничто ! Жизнь проиграна, Данилов! Что есть жизнь ? Жизнь есть страсть . Жизнь есть жажда . Страсть и жажда к тому, что ты принял за свою земную суть .

Найди меня, освободи меня,
Мои мысли — стая обезумевших птиц.
Пойми меня, обними меня,
И больше не давай смотреть мне вниз.

Я читал тебе вслух стихотворения,
Покупал дорогие печения,
Я выгуливал твою глупую, глупую собачку!
А помнишь, подарил иностранную жевачку?
Но ты!
Ты, ты кинула, ты!
Ты, ты кинула, ты!
Ты, ты кинула, ты!
Ты, ты, ты!

Враги сожгли родную хату,
Сгубили всю его семью.
Куда ж теперь идти солдату,
Кому нести печаль свою?
<...>
Он пил — солдат, слуга народа,
И с болью в сердце говорил:
«Я шел к тебе четыре года,
Я три державы покорил...»
Хмелел солдат, слеза катилась,
Слеза несбывшихся надежд,
И на груди его светилась
Медаль за город Будапешт.

В Древней Элладе половую любовь считали даром богов, в Индии — вознесли до молитвенного служения. А мы, европейцы, унизили ее до похабного дела , о котором слюнявые юнцы пишут на стенах общественных уборных, а импотенты стараются представить ее простым инстинктом воспроизведения, равным любому скоту.

Потом пришла боль , его душило. Это страдание не смерть , билась мысль в меркнущем сознании. Смерть не страдание. Это страшное удушье – жизнь , муки жизни , это последний удар , который наносит ему жизнь .

Почему ублюдки, которые убивают, грабят, насилуют и мучают остаются жить , а уходят самые лучшие, самые нужные, самые дорогие? Чем вызвана эта глобальная несправедливость ? Тот, кто творит зло – остается и плодится. Тех, кто несет добро все меньше…

За искусство и за любовь ! За два начинания, в которых я с треском провалился...

Однажды у меня возникла мысль что нет смысла жить без вдохновения человеку, которому посчастливилось быть вдохновляемым. Я вспомнил Хемингуэя, Маяковского, Есенина. Может быть, они по этой причине покончили со своей жизнью?

Как фото молодеют с каждым годом!

Нельзя вернуть то, что сделал. Это останется с тобой навеки.

Люди согласны умереть, только бы убивать.

Едва зима войдёт в свои права ,
Как вдруг, лишаясь сладкозвучной кроны,
Свой изумруд на траур обнажённый
Спешат сменить кусты и дерева.
Да, времени тугие жернова
Вращаются, тверды и непреклонны;
Но всё же ствол, морозом обожжённый,
В свой час опять укутает листва.
И прошлое вернётся. И страница,
Прочитанная, снова повторится...
Таков закон всеобщий бытия
И лишь любовь не воскресает снова!
Вовеки счастья не вернуть былого,
Когда ужалит ревности змея .

Я сказал, мне все равно если люди будут смияца надо мной. Много людей смиеца надо мной, но они мои друзья и нам весело.

А когда поняла, что у меня есть Кеш, я поняла, что жизнь ужасна и что это – весь ответ. Тогда мне стало понятно, что слова бесполезны; что слова не годятся даже для того, для чего они придуманы. Когда он родился, я поняла, что материнство изобретено кем-то, кому нужно было это слово, потому что тем, у кого есть дети , все равно, есть для этого название или нет . Я поняла, что страх изобретен тем, кто никогда не знал страха, гордость — тем, у кого никогда не было гордости.

Разве могла она сказать о том, что больше не в силах справиться с тем, что сердце ее словно переполненная чаша, расплескивает свое содержимое, болью обжигая хрупкую измученную душу.

Нет никакой радости в том, чтобы знать, что на родительском собрании маме сказали, что ты — очень средняя ученица по математике и по английскому и что большего от тебя и не ждут.

— Ты в списке погибших. Но ты здесь. Живёшь своей жизнью, день за днём. Единственное приключение, которого у меня не может быть.
— Я когда-нибудь увижу тебя?
— Нет .
— Что ты будешь делать?
— У меня есть ТАРДИС. Все та же жизнь . Последний Повелитель времени.