Цитаты на тему «» — страница 205

Одна детей с трудом рожает,
Другая их спокойно отпускает.
С самого рожденья говорят: «погиб»,
Словно недозрелый гриб.
Ведь он живой, он тоже человек !
Пройдут года, и однажды он придёт,
Придёт и спросит: «как ты так жила?».
А ты ответишь: «извини, была занята,
Я думала так будет лучше для тебя».

Если вам, родители , стыдно за своих детей, то вы сами в этом виноваты.

Ты глядишь высоко, я же страшусь пасть низко.

Каждому известно, как мучительно переносит любой живой ребенок эту грубо-насильственную операцию над его мозгом – «зазубривание» и «вдалбливание». На изобретение этих поэтически-выразительных терминов взрослых могли вдохновить только очень неприятные воспоминания детства. Ребенок не случайно, не из каприза, переживает «вдалбливание» как насилие . Дело в том, что природа устроила наш мозг так хорошо и умно, что он не нуждается в «повторениях», в специальном «заучивании», если имеет дело с чем-то непосредственно для него «понятным», «интересным» и «нужным». Вдалбливать поэтому приходится только то, что человеку непонятно, неинтересно и не нужно, – то, что не находит никакого отзвука и эквивалента в его непосредственном жизненном опыте и никак из него не «вытекает».

Надо понять, чего вы хотите от жизни , кроме семьи и детей. Нормально хотеть рожать. Ненормально хотеть только этого.

Я люблю маму, очень люблю, но как-то по-особенному, мне даже трудно, почти немыслимо признаться ей в этом. Но я всё равно её люблю. Так сильно, что даже сожалею, что у неё такой сын . Мне хотелось бы найти себе замену, потому что мне кажется, что я не изменюсь никогда .

мне много не надо — лишь человек , что всегда будет рядом
и через 30 — смотреть влюбленным взглядом,
домик в деревне — пусть старенький, но главное, чтобы с садом.
смех и невнятный лепет, взмах золотистых ресниц
маленький кулачок и первое тихое «мама»,
чтобы хранить это серце паче всех мира зениц,
и на коленках замазать зеленкой велосипедные шрамы .

— Я же запретил тебе спускаться в Лежер!
— Я такого не помню, отец . Помню только, ты этого не сильно одобрял.
В глазах Росса мелькнула ирония .

Вот ребёнок — такой невинный, свободный, такой чистый, а потом он взрослеет и его душа наполняется печалью и всякими фобиями.

— Моя дочка в детстве так зверей любила... однажды увидела рога оленя и знаешь, что спросила?
— Понятия не имею.
— Говорит: «Папочка, а у этого оленя попа за стеной?»

Сравнивать взрослых и детей — то же, что путать цветочек с росточком.

— Я имею в виду вас, ребятишек. Ведь этот мир, что мы передали вам, был наполнен таким злом, что вы даже просто не понимали разницы.
— Мы понимали, пап.
— Вы до сих пор не понимаете. О чём ты думаешь, когда вспоминаешь о снеге?
— Я думаю о смерти.
— Ну, вот видишь. До того как это случилось, снег означал радость . Мир и радость .
— Не представляю.
— Что и требовалось доказать.

— Знаешь, есть одна поправочка...
— Ты хочешь принести герлзскаутскую клятву?
— Нет , Том. У нас опять близнецы ..

Искалечить орган мышления гораздо легче, чем любой другой орган человеческого тела, а излечить очень трудно. А позже – и совсем невозможно. Искалечить – просто – системой «неестественных» «упражнений». И один из самых «верных» способов такого уродования мозга и интеллекта – это формальное заучивание знаний. Именно этим способом производятся «глупые» люди , то есть люди с атрофированной способностью суждения. Люди, не умеющие грамотно соотносить усвоенные ими общие знания с реальностью, а потому то и дело попадающие впросак.
«Зубрежка», подкрепляемая бесконечным «повторением» (которое следовало бы называть не матерью, а скорее – мачехой учения), калечит мозг и интеллект тем вернее, чем, как это ни парадоксально, справедливее и «умнее» сами по себе усваиваемые при этом истины. Дело в том, что глупую и вздорную идею из головы ребенка быстро выветрит его собственный опыт ; столкновение такой идейки с фактами заставит его усомниться, сопоставить, спросить «почему?» и вообще «пошевелить мозгами». «Абсолютная» же истина никогда ему такого повода не предоставит. Абсолютам всякого рода вообще противопоказаны какие бы то ни было «шевеления», – они неподвижны и жаждут только новых и новых «подтверждений» своей непогрешимости. Поэтому зазубренная без понимания «абсолютная истина» и становится для мозга чем-то вроде рельс для поезда , чем-то вроде шор для работяги-лошади. Мозг привыкает двигаться только по проторенным (другими мозгами) путям. Все, что лежит вправо и влево от них, его уже не интересует. На остальное он просто не обращает уже внимания как на «несущественное» и «неинтересное». Это и имел в виду большой немецкий писатель Б. Брехт, говоря, что «человек, для которого то, что дважды два четыре, само собой разумеется, никогда не станет великим математиком»...

— Мне не надо помогать, я в полном порядке, мне моя жизнь нравится, вот ты музыку сочиняешь и сочиняй, а я сына лечу и я его вылечу.
— А я больше не сочиняю, женщин композиторов не бывает.
— Мне сказали, что пацан не проживет и года, а он живет уже пять. Мне стало плевать, что говорят люди , их слова ничего не значат, слова — это так звуковая вибрация.

— Ну теперь-то времена другие.
— Времена-то другие, да люди те же. Сыновья тех же людей.

Русский человек только тем и хорош, что он сам о себе прескверного мнения. Важно то, что дважды два четыре, а остальное все пустяки.

Увидев результаты теста на беременность , я тут же помчалась к своему доктору. Вспоминая сейчас дорогу от дома до больницы, понимаю, что ехала в дождь , всё вокруг было мокрым и очень холодным. Но в памяти моих ощущений совсем другая картинка! Огромное количество солнечного света, высокое синее небо и яркие краски цветов по всей дороге...
Я как будто вынырнула из тьмы, держась за руку моего малыша, и устремилась к свету.
Всё стало налаживаться. Я носила в себе столько счастья, что оно просто вырывалось наружу и заполняло пространство вокруг меня.
Мой мальчик, мой ангел укрыл всю меня своими большими и очень теплыми крыльями и показал жизнь совсем с другой стороны, дал понять, что мир теплый и солнечный.

Дети ненавидят щедро и причудливо. Их ненависть немногого стоит. А вот стать объектом ненависти взрослого – всё равно что принять посвящение в серьёзную новую жизнь .

Если к ребенку привязать 2 или 3 динамитные шашки, пообещать приставку Sega и конструктор Lego, то из него может получится прекрасная самоходная мина.