Цитаты на тему «» — страница 2

Людям следует знать то, чему учил нас великий консервативный экономист и писатель Томас Соуэлл: в мире экономики нет «решений», есть только компромиссы . У любого действия есть последствия . У каждого решения есть положительная и отрицательная стороны. Поэтому нужно принимать умные решения, которые сводят к минимуму вредные последствия и увеличивают свободу. Одна из многих причин, по которым я придерживаюсь консервативных взглядов, заключается в том, что я верую в Закон Непреднамеренных Последствий. Эта мысль о том, что неважно, насколько хороши намерения правительства, но, когда вы начинаете заниматься социальной инженерией или вмешиваетесь в функционирование свободного рынка, вы чаще всего открываете ящик Пандоры, где таятся негативные последствия , которых вы не предвидели.

Когда пройдешь свой век ,
И поглотит былое тьма,
То спросят: «Был ли человек ?»
Ответят: «Не был никогда .»

Я равно не желаю ни завтра умереть, ни очень долго жить ; пускай себе конец придет так же случайно и бессмысленно, как начало .

Из всех моих страстей единственная, которая осталась неизменной, это моя дружба к тебе, ибо моя дружба – страсть .

До школы я был тихим, упитанным и задумчивым. Родители вспоминали, как, забирая меня из детского сада, всякий раз спрашивали: «Ёжик, ты что такой грустный?» — «Я не грустный, я весёлый», — отвечал я скорбным голосом. Однажды мы шли с отцом, он оступился в лужу и ушёл в неё с головой — лужа оказалась перелившимся через края открытым канализационным люком. «Папа, ты куда?» — спросил я.

Русские говорят громко там, где другие говорят тихо, и совсем не говорят там, где другие говорят громко.

Сплетни — отдых разговора, его десерт, его соя, одни идеалисты и абстрактные люди не любят сплетней...

Если другие страны пользуются защитой, которую предоставляют им наши вооруженные силы , эти страны должны покрывать наши расходы . И точка.

Глазами настоящего глядит в былое память .

Личные отношения много вредят прямоте мнений.

Называйте меня старомодным чудаком, но я верю в старинную военную истину: «Трофеи достаются победителю». Иначе говоря, нам не следует вести войны, а потом вручать ключи людям, которые ненавидят нас, и уходить прочь. Мы выигрываем войны, забираем нефть в оплату наших финансовых расходов и, делая это, обращаемся с Ираком и всеми прочими вполне справедливо.

Ночью мне приснился странный сон.
Бог стоял у моей постели, и я сказал: «Уходи, я не верю в тебя».
Он задумчиво посмотрел на меня и ответил: «Ты, как всегда, ошибаешься, на самом деле это я не верю в тебя».

Есть истины... которые, как политические права , не передаются раньше известного возраста.

Один хвастается теми женщинами, которыми он обладал, другой теми, которых не тронул.

Разумеется, более десяти лет назад, когда нам говорили, что иракцы будут забрасывать нас на улицах цветами и приветствовать как своих освободителей, я не купился на эти заверения. Но если уж хотите услышать мое мнение , то эти цветы Ирак может оставить себе. Пусть лучше расплатится нефтью. Эту нефть следует забрать именно нам. И вот почему: потому, что иракцы не смогут её сохранить. <...> Итак, если Иран или ИГИЛ собираются захватить иракскую нефть , я говорю: мы должны захватить эту нефть первыми, разработав с Ираком план раздела затрат.

По-моему, служить связью, центром целого круга людей — огромное дело, особенно в обществе разобщенном и скованном.

Если человек в пятьдесят лет плачет, он редко плачет из-за чего-то одного, он плачет из-за всего сразу.

Если история чему-то нас учит, так прежде всего тому, что сильные страны нуждаются в сильных лидерах, имеющих чётко сформулированные принципы национальной безопасности.

Трудно воспитывать, а сечь так легко.

Бывают времена, в которые люди мысли соединяются с властью, но это только тогда, когда власть ведет вперед, как при Петре I, защищает свою страну, как в 1812 году, врачует ее раны и дает ей вздохнуть, как при Генрихе IV.