Цитаты на тему «» — страница 6

Никогда еще я не испытывал с такой силой, как сегодня, ощущения , что я лишен потайных глубин, ограничен пределами моего тела, легковесными мыслями, которые пузырьками поднимаются с его поверхности. Я леплю воспоминания из своего настоящего. Я отброшен в настоящее , покинут в нем. Тщетно я пытаюсь угнаться за своим прошлым, мне не вырваться из самого себя.

Женщины , которым за тридцать, находятся в своей лучшей форме, но мужчины , которым за тридцать, слишком стары, чтобы это понять.

Комплексы — это, конечно, прекрасно, но когда-то надо же от них избавляться.

Девочку изнасиловали. Найдено тело — скрюченные пальцы впились в грязь . Комкаю газету, пальцы впились в газету. Запах типографской краски: Господи, как навязчиво существуют сегодня вещи !

Дружба не для того, чтобы осуждать. <...> Она для того, чтобы доверять.

Война — это социализм . Она сводит индивидуальную собственность человека к нулю и заменяет её собственностью коллектива. Моя одежда , моя лежанка, мои продукты больше мне не принадлежат, у меня нет своего дома. Всё, чем я пользуюсь, принадлежит коллективу. И я не могу ни к чему привязаться, ибо этот коллектив — как раз из-за своей коллективности — безличен.

Смысла жизни не существует, мне придётся самому создавать его!

В 1787 году неподалеку от Мулена на постоялом дворе умирал старик, друг Дидро, воспитанный на сочинениях философов. Окрестные священники выбились из сил: старик не желал принять соборование — он был пантеистом. Проезжавший мимо маркиз де Рольбон, который не верил ни в Бога, ни в черта, побился об заклад с муленским кюре, что ему не понадобится и двух часов, чтобы вернуть больного в лоно христианской церкви. Кюре принял пари и проиграл: больной, за которого маркиз взялся в три часа ночи, в пять утра исповедался и в семь утра умер. «Неужели вы так сильны в диспуте? — спросил кюре. — Вы заткнули за пояс всех нас!» — «А я вовсе не затевал диспута, — ответил маркиз. — Я просто запугал его адом».

Как приятно впадать в безнадежное отчаяние . Это дает право дуться на весь мир.

Никакая всеобщая мораль вам не укажет, что нужно делать; в мире нет знамений. Католики возразят, что знамения есть. Допустим, что так, но и в этом случае я сам решаю, каков их смысл .

Любовные шашни куда лучше иметь в прошлом, чем в настоящем, — на расстоянии можно судить, сравнить, обдумать.

Я есмь, я существую, я мыслю, стало быть, существую, я существую, потому что мыслю, а зачем я мыслю? Не хочу больше мыслить, я есмь, потому что мыслю, что не хочу быть, я мыслю, что я... потому что... Брр!

Я обрел свою религию: книга стала казаться мне важнее всего на свете.

Для того, чтобы сочувствовать чужому страданию, достаточно быть человеком, но для того, чтобы сочувствовать чужой радости, нужно быть ангелом...

... я по горло сыт одушевленными предметами, собаками, людьми, всеми этими самопроизвольно шевелящимися мягкими массами.

Запрещено запрещать!

Я тоже хотел быть. Собственно, ничего другого я и не хотел — вот она , разгадка моей жизни ; в недрах всех моих начинаний, которые кажутся хаотичными, я обнаруживаю одну неизменную цель: изгнать из себя существование , избавить каждую секунду жировых наслоений, выжать ее, высушить, самому очиститься, отвердеть, чтобы издать наконец четкий и точный звук ноты саксофона.

Она крепится, она не в состоянии ни утешиться, ни отдаться своему горю. Она думает о своем горе понемножку, именно понемножку, капельку сегодня, капельку завтра , она извлекает из него барыш. В особенности на людях, потому что её жалеют, да к тому же ей отчасти приятно рассуждать о своей беде благоразумным тоном, словно давая советы . Я часто слышу, как, оставшись в номерах одна, она тихонько мурлычет, чтобы не думать . Но целыми днями она ходит угрюмая, чуть что никнет и дуется.

Прощайте, прекрасные, изысканные лилии, покоящиеся в маленьких живописных святилищах, прощайте, прекрасные лилии, наша гордость и оправдание нашего бытия, прощайте, Подонки.

Но я ничего больше не вижу: сколько я ни роюсь в прошлом, я извлекаю из него только обрывочные картинки, и я не знаю толком, что они означают, воспоминания это или вымыслы.