Цитаты на тему «» — страница 3

Оруэлл написал пародию на то, что существовало уже при нем. Он описал идеально действующий тоталитарный механизм, который в живом человеческом обществе существовать просто не может. Если взять Советский Союз , то его население проявляет лишь некоторое внешнее послушание режиму и в то же время абсолютное презрение к его лозунгам и призывам, отвечая на них плохой работой, пьянством и воровством, а так называемый Старший Брат — предмет общих насмешек и постоянная тема для анекдотов.

Любая революция , на мой взгляд , это катастрофа . Большая или маленькая... то, что случилось в 1917 году, это грандиозная была катастрофа . <...> Тут вот была озабоченность — что мы молодёжи расскажем, и юным школьникам и студентам, вот моё предложение — давайте мы им расскажем, что нечего там праздновать. Любая революция — это катастрофа , для которой не нужны никакие, честно говоря, на мой взгляд , объективные, как нас учили историки, предпосылки и так далее, нужен слабый правитель, нужно слабое правительство , нужны сильные оппозиционеры, бодрые, которые всегда найдутся, и мы революцию можем организовать всегда, потому что для любой ситуации , хоть для сегодняшней, всегда найдется огромное количество лозунгов и тезисов — «почему так дальше жить нельзя!», надо обязательно устроить революцию и всё будет здо́рово. И сейчас огромное количество молодёжи, в принципе, и не только молодёжи, верует в то, что вот если мы сейчас свергнем антинародный режим — вот тогда заживём. Это же и сейчас есть. И, если рассуждать о будущем, не дай Бог , что у нас появится слабый правитель когда-то, который всё отпустит на... «пусть расцветают сто цветов», и случится то, что случилось когда-то. Поэтому, чтобы нам не получить эту проблему лет через восемь-десять, по разным причинам, — надо проклясть революцию. Я предлагаю её проклясть!

Профессор посмотрел на меня недоуменно.
– Как это, чтоб затянулись? Он мне как раз и нужен именно с этими ранами. Надо, чтобы все видели, как он страдал и что выдержал. И вообще я не понимаю, как ты можешь ко мне обращаться с подобными просьбами. Тебя разве в прошлом не отучили от абстрактного гуманизма?
Я смутился. Конечно, меня отучали и иногда даже очень сильно. И, говоря фигурально, сердце мое сильно, в общем-то, зачерствело. Но когда я напьюсь, мне становится почему-то всех жалко. Даже каких-нибудь змей, скорпионов и террористов. Даже самых отвратительных тварей жалко, и все, и ничего не могу с собою поделать.

Когда человеку одиноко, чужой праздник нагоняет на него еще большую тоску.

– Сейчас объясню. Видишь ли, здесь Верховный Пятиугольник и Редакционная комиссия состоят из кретинов и маразматиков, которым я не могу доверить мое изобретение. Но если ты спустишь Гениалиссимуса, мы втроем сможем употребить эликсир самым действенным способом. С его помощью мы овладеем миром и установим на Земле новый порядок .
– Не понимаю, – сказал я.
– Сейчас объясню. Дело в том, что многие люди нарушают законы и установленные правила поведения, потому что каждый из них думает, что он, собственно говоря, не так уж много теряет. Такой человек думает: что бы я ни сделал, что бы со мной ни сделали, я все равно умру. Сознание неизбежности смерти делает некоторых людей бесстрашными и даже отчаянными. А с эликсиром все будет иначе. По существу, мы даже можем отменить многие наказания, включая тюрьму и смертную казнь . Зачем? Мы просто будем распределять эликсир строго в соответствии с поведением. Ведешь себя хорошо – получи месячную порцию. Следующий месяц будешь вести себя хорошо , еще получишь. А вот с теми, кто будет проявлять непослушание, тех мы будем эликсира лишать. Некоторых на время , некоторых навсегда. И вот, ты себе представляешь, все люди , большинство тех, которые вели и ведут себя хорошо , ходят молодые, крепкие, краснощекие. А те, которые отказались следовать примеру большинства, стареют, болеют, теряют волосы и зубы…

— Итак, дети , — сказала учительница, — перед вами памятник нашему любимому вождю, учителю, отцу всех детей и другу всего прогрессивного человечества Гениалиссимусу. Иванов, сколько всего в Москве памятников Гениалиссимусу?
— Сто восемьдесят четыре! — выкрикнул Иванов.
— Правильно ! Сто восемьдесят четыре. И сто восемьдесят пятый сейчас воздвигается на Ленинских горах имени Гениалиссимуса. Все имеющиеся памятники нашему любимому вождю отражают те или иные стороны его гениальности.

Благодеяние состоит не в том, что дается, а в душе дающего.

Кто успевает в науках, но отстает в нравах, тот больше отстает, нежели успевает.

Ничто так не ободряет человека , как доброе слово.

Обещание порядочного человека становится обязательством.

Я часто думал, почему в Союзе писателей так много бывших (и не только бывших) работников карательных служб. И понял: потому что они действительно писатели . Сколько ими создано сюжетов, высосанных из пальца! И каких сюжетов!

— Тонем, — говорят, — дыры в бортах. Вода хлещет, затыкать нечем.
— Так дойдите до берега и спасайтесь. Вот же он, берег, рядом.
— Нет , что вы, мы на берег никак не можем. Потому что для исхода на берег у нас еще теория причализации не разработана.
— А без теории, просто так вы не можете?
— Не можем, потому что мы заколдованные.
— А кто же вас может расколдовать?
— Никто нас не может расколдовать. Потому что Карла Марла нас заколдовал, а сам помер. И Фриц Ангелочек помер. И Лукич остался вечно живой, то есть обратно ж помер.

Ум — это здравомыслие , которое может быть у малограмотного крестьянина и у ученого человека , но среди тех и других встречается одинаково редко...

Быть честным хочется... Но меньше, чем богатым...

Всякое излишество превращается в порок.

Наше общество интересно тем, что все всё знают, но все делают вид, что никто ничего не знает.

Всем отдыхать полчаса!

Моя бабушка была фантазерка и часто рассказывала такое, во что поверить было попросту невозможно. Она даже утверждала, что в свое время была маленькой девочкой.

Искусство смягчает нравы .

Вообще, что такое народ ? И есть ли вообще разница между народом, населением, обществом, толпой, нацией, или массами? И как назвать миллионы людей, которые восторженно бегут за своими сумасшедшими вождями, неся их бесчисленные портреты и скандируя их безумные лозунги? Если ты хочешь сказать, что самое лучшее , что есть среди этих миллионов, это и есть народ , то тогда ты должен признать, что народ состоит всего из нескольких человек . Но если народ — это большинство , то я должен тебе сказать, что народ глупее одного человека . Увлечь одного человека идиотской идеей намного труднее чем весь народ .