Цитаты на тему «» — страница 2

Она смотрит мне в глаза , она хочет знать ответ,
Она услышит «да», хотя правда это « нет ».
Для меня это звуки — все, что я ей скажу,
Она держит мою руку, а не я ее держу.
Она мне шепчет «прости», даже если я не прав,
Она еще отдает, уже последнее отдав,
Она наверное из тех, кому так хочется любить ,
Но я не вижу причин, чтобы любовь не убить.

— Ничего себе, вы до сих пор живы.
— Мы только что мир спасли. Вы хоть бы спасибо сказали.
— Спасибо .
— Пожалуйста.
— Значит, мы рисковали ни за что?
— Скостим вам по десятку лет.
— Нет , этого мало. Я хочу видеть дочь .
— Это мы устроим. Еще просьбы есть?
— О! Эспрессо машину.
— Кабельное TV.

— Почему всё кончается перепалкой всякий раз, когда ты открываешь рот ? Снаружи ты удивительна, но внутри уродлива.
— Как мы все! Как мы все, кроме него: он и снаружи урод.
— Не правда , крошка! Я ведь красавчик.
— Ещё какой!

Если ты говоришь, что тебе предопределено стать серийным убийцей, то разве тем самым ты не пытаешься уйти от ответственности, перенося собственную вину на судьбу?

Следующим вечером мы с Максом и его сестренкой Одри пошли по соседям клянчить сладости. Сначала посетили ближайших. Его мать нервничала — она шла за нами с фонариком и баллончиком со слезоточивым газом.

— Как нехорошо, Снежинка!
— А ты, додик, будешь четвёртым.

Свобода – это то, к чему все стремятся, вот только никто не знает, что с ней делать.

Сосны вокруг были темны, как рога демонов, а заходящее за кроны дубов солнце превращало голые ветки в кровавые кости .

Все дома, когда их укутал снег , стали похожи друг на друга: белая лужайка, белая подъездная дорожка, белая крыша, углы скруглены, все очертания утратили резкость. Никто, проезжая мимо, не смог бы догадаться, что в одном доме живет счастливая семья , в другом — несчастная и неполная, а в третьем — логово демона.

— Страх — это… такая странная штука, если подумать. Люди боятся только чего-то иного, они никогда не боятся себя.
— А стоит бояться себя?
— Страх связан с вещами, которые ты не можешь контролировать, — сказал я. — Будущее , темнота или кто-то, кто собирается тебя убить. Себя ты не боишься, потому что всегда знаешь, как собираешься поступить. <...>
Я посмотрел в окно и увидел женщину на тротуаре, в полурассыпавшемся сугробе. Она ждала, когда прервется движение , чтобы перейти улицу.
— Это похоже вот на ту женщину, — сказал я, показывая на нее. — Она может бояться того, что ее собьет машина, или что она поскользнется на снегу, или что на другой стороне улицы негде будет встать, но она не боится пересекать улицу; перейти на другую сторону — это ее собственное решение , она уже приняла его, знает, как осуществить, и не предвидит в связи с этим никаких проблем. Она дождется, когда все машины пройдут, осторожно встанет на лед и сделает все, что в ее силах, чтобы обеспечить свою безопасность . Ее пугает то, что она не в состоянии контролировать. То, что с ней может случиться, а не то, что она делает. Она не лежит по утрам в постели и не говорит себе: «Надеюсь, сегодня я не пойду на улицу, потому что я боюсь, как бы мне не пришло в голову пересечь ее». Ну, вот она и пошла.
Женщина увидела разрыв в потоке машин и поспешила на другую сторону. Ничего не случилось.

В шесть тридцать утра мистер Кроули проснулся и выругался. Это напоминало работу часов: он был старой грубой кукушкой, по которой хоть будильник выставляй. Насколько мне известно, ругался он только по утрам. Наверное, это помогало ему встряхнуться и начать день свежим, выбросив из головы ночные мысли .

— Обычные убийцы — это пьяницы или обманутые мужья , у них есть причины , чтобы убивать.
— А у серийных убийц таких причин нет ?
— Убийство — само по себе причина, — сказал я. — Внутри серийного убийцы есть какой-то голод или пустота , и он, убивая, заполняет эту пустоту.

Делать было нечего, пойти некуда, поговорить не с кем.
Не находилось ни малейшей причины , чтобы жить дальше.

Я обошел костер, пошуровал в нем кочергой, посмеялся вместе с ним над тем, как он поедает дерево и уничтожает бумажные тарелки. Обычно костер трещит и щелкает, но на самом деле это говорит не огонь , а дерево. Чтобы услышать голос огня, нужно огромное пламя , как это, мощная топка, которая рычит, создавая собственную тягу.

При нем всегда был блокнот, и время от времени, когда мы разговаривали, он делал в нем заметки. Я из-за этого нервничал, но он разрешил мне заглядывать в его записи, когда я только захочу. Он никогда не писал ничего похожего на «ну и урод» или «этот парень псих» — просто делал пометки, чтобы ничего не забыть. У него наверняка был где-то другой блокнот, куда он записывал «ну и урод», но мне он его не показывал.
А если такого блокнота не было, то после такого пациента, как я, он должен был его завести.

Жертвой каждого случая оказывалась женщина, занимающаяся проституцией и с репутацией отъявленной алкоголички. Эти две особенности уже относят жертву к категории высокого риска, которая подразумевает повышенную склонность человека оказаться жертвой насильственного преступления.

И когда воспоминания о первой охоте потускнеют, он ударит снова…

Есть моменты, когда нам не дано иметь выбор .

— Ты и в самом деле хочешь оставить меня здесь одного?
— Найдешь себе какое-нибудь конструктивное занятие .
— Мы идем собирать тело . Что может быть конструктивнее?

Настоящие асы себя асами не зовут.