Цитаты, афоризмы и статусы на тему «Семен Семенович»

— А зачем же вы с вашей мамочкой мне больше, чем всем, накладываете? Это вы незадаром накладываете, это вы с психологией мне накладываете, это вы подчеркнуть перед всеми желаете, что вот, мол, Семен Семенович нигде у нас не работает, а мы ему больше, чем всем, накладываем. Это я понял, зачем вы накладываете, это вы в унизительном смысле накладываете, это вы...
— Погоди, Сеня.
— Нет уж, ты погоди. А когда я с тобой на супружеском ложе голодаю всю ночь безо всяких свидетелей, тет-а-тет под одним одеялом, ты на мне колбасу начинаешь выгадывать.

Всё... Третья мировая война , которую многие почему-то беспечно считали холодной, закончена. И мы её просрали!

Потому что я знаю, как ты ее хочешь намазывать. Ты ее со вступительным словом мне хочешь намазывать. Ты сначала всю душу мою на такое дерьмо израсходуешь, а потом уже станешь намазывать.

— Как же можно с человека срезать гипс незаметно?
— Можно! Я, правда , не знаю, как они будут действовать. Но человека можно напоить.
— Угу.
— Усыпить.
— Угу.
— Оглушить. Ну, в общем, с бесчувственного тела. Наконец, с трупа!
— Угу… С чьего трупа?!
— Ну, я уверен, что до этого не дойдёт!

— А у вас нет такого же, но с перламутровыми пуговицами?
— К сожалению, нет ...
— Нет , да? Будем искать...

— Про загробную жизнь вы у батюшки спрашивайте. Это их специальность.
— Как прикажете отвечать: по религии или по совести?
— А какая же разница ?
— Ко-лос-саль-на-я. Или можно еще по науке сказать.
— Мне по-верному, батюшка.
— По религии – есть. По науке – нету. А по совести – никому не известно.
— Никому? Значит, нечего даже и спрашивать?
— А зачем же вам спрашивать? Вот чудак. Вы же сами минут через тридцать узнаете.

— Ей, может, что-нибудь надо?
— Что ей надо, я тебе потом скажу... Леди ! Сеньора! Фрау! Мисс! К сожалению, ничего не выйдет!

За что вы платите, когда покупаете лотерейный билет? За судьбу! За риск !

— На его месте должен был быть я...
— Напьёшься – будешь!

Как ты могла подумать такое? Ты, жена моя, мать моих детей!

— ... а я ещё поторгуюсь.
— Не думаю...

— Товарищ старший лейтенант, только я вас прошу — все ценности принять по описи!
— Ну, какой разговор… По всей форме: опись-прОтокол, сдал-принЯл… отпечатки пальцев!

— Сеня, ты уже дошёл до кондиции?
— До какой?
— До нужной...

— Это твое?!
— М-ма-ё…
— Откуда?!
— От-туда…

У вас ус отклеился…

— Скажите, пожалуйста, у вас нет такого же, но без крыльев?
— К сожалению, нет…
— Нет , да? Будем искать…

— Нет ! На это я пойтить не могу!
— Товарищ старший лейтен…
— Нет! Мне надо пос-советоваться… с шефом! С начальством!
— С Михал Иванычем?
— С Михал… Иванычем! С Михал… [ вылезает из машины, бежит к телефону-автомату ]
— Привет Михал Иванычу!

Не поверили. Не поверили. Даже Маша и та не поверила. Хорошо . Пожалеешь, да как еще, Машенька. Где он? Вот. (Вынимает револьвер.) Нужно сразу, не думая, прямо в сердце – и моментальная смерть . (Приставляет револьвер к груди.) Моментальная смерть . Или нет . Лучше в рот . В рот мо­ментальнее. (Вставляет дуло револьвера в рот . Вынима­ет.) Буду считать до трех. (Снова в рот .) Ас… ва… (Вынима­ет.) Или нет . Буду лучше считать до тысячи. (Опять в рот .) Ас… ва… ы… че-ы-и… а… э… э… ээ… э-э… э-э… о-и-и-а… (Вынимает.) Нет , уж если считать, то придется в сердце . (При­ставляет револьвер к груди.) Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять… Это трусость – до тысячи… нужно сра­зу… решительно… До ста – и кончено. Нет… скорей до пятна­дцати. Да… сейчас. (Снова приставляет револьвер к груди.) Раз, два, три, четыре, пять, семь, восемь, девять, десять… одиннадцать… двенадцать… тринадцать… четырнадцать… Или, может быть, лучше совсем не считать, но зато в рот . (Дуло в рот . Вынимает.) В рот… а пуля куда же?... Сюда вот… в голову. Жалко голову. Ведь лицо в голове, дорогие товарищи. Лучше в сердце . Только надо нащупать. Получше наметиться, где колотится. Вот. Здесь колотится. Ой! Какое большое сердце , где ни тронешь – везде колотится. Ой! Как колотится. Разорвется. Сейчас разорвется. Боже мой! Если я умру от разрыва сердца, я не успею тогда застрелиться. Мне нельзя умирать, мне нельзя умирать. Надо жить , жить , жить , жить… для того, чтобы застре­литься. Не успеть. Не успеть. Ой, задохнусь. Минутку, еще ми­нутку. Бей же, сволочь, да бей же куда ни попадя. (Револьвер выскальзывает из рук. Падает.) Опоздал… умираю. Да что ж это, Господи…

... Ради бога, не перебивайте меня, вы сначала подумайте. Вот представьте, что завтра в двенадцать часов вы берете своей рукой револьвер. Ради бога, не перебивайте меня. Хорошо . Предположим, что вы берете… и вставляете дуло в рот . Нет , вставляете. Хорошо. Предположим, что вы вставляете. Вот вставляете. Вставили. И как только вы вставили, возникает секунда. Подойдемте к секунде по-философски. Что такое секунда? Тик-так. Да, тик-так. И стоит между тиком и таком стена. Да, стена, то есть дуло револьвера. Понимаете? Так вот дуло. Здесь тик. Здесь так. И вот тик, молодой человек , это еще все, а вот так, молодой человек, это уже ничего. Ни-че-го. По­нимаете? Почему? Потому что тут есть собачка. Подойдите к собачке по-философски. Вот подходите. Подошли. Нажимае­те. И тогда раздается пиф-паф. И вот пиф – это еще тик, а вот паф – это уже так. И вот все, что касается тика и пифа, я понимаю, а вот все, что касается така и пафа, – совершенно не понимаю. Тик – и вот я еще и с собой, и с женою, и с тещею, с солнцем, с воздухом и водой, это я понимаю. Так – и вот я уже без жены… хотя я без жены – это я понимаю тоже, я без тещи… ну, это я даже совсем хорошо понимаю, но вот я без себя – это я совершенно не понимаю. Как же я без себя? Понимаете, я? Лично я. Подсекальников. Че-ло-век. Подойдем к человеку по-философски. Дарвин нам доказал на языке сухих цифр, что человек есть клетка . Ради бога, не перебивайте меня. Человек есть клетка. И томится в этой клетке душа . Это я понимаю. Вы стреляете, разбиваете выстрелом клетку, и тогда из нее вылетает душа. Вылетает. Летит. Ну, конечно, летит и кричит: «Осанна! Осанна!» Ну, конечно, ее подзывает Бог . Спрашивает: «Ты чья»? – «Подсекальникова». – «Ты страдала?» – «Я страдала». – «Ну, пойди же попляши». И душа начинает плясать и петь. (Поет.) «Слава в вышних Богу и на земле мир и в человецех благоволение». Это я понимаю. Ну а если клетка пустая? Если души нет? Что тогда? Как тогда? Как, по-вашему?

А действительно что-то есть у Пожарско­го от меня. И у Минина есть. Но у Минина меньше, чем у По­жарского.