Цитаты, афоризмы и статусы на тему «Роже»

Я познакомился с Брандо приблизительно тогда же, когда и с Брижит. Как-то мы сидели с Кристианом Марканом на террасе кафе на бульваре Монпарнас, когда наше внимание привлек необычайно красивый молодой человек , сидевший за соседним столиком. Было лето , жарко. Молодой человек разулся и массировал ногу, поставив ее на столик между «перно» и пепельницей. Испуская стоны удовольствия, он повторял: «Господи, как мне хорошо !»
Завязался разговор, и Адонис пояснил, что много ходил, а после этого массировать икры самое большое удовольствие в мире. Представился: Марлон Брандо. Сказал, что один в Париже и живет в маленьком, страшно неудобном отеле на левом берегу.
Испытывая неудержимое желание сбежать из Нью-Йорка, он отправился во Францию, где никого не знал. Внезапно мы почувствовали взаимную симпатию и позвали его жить у нас в квартире на улице Бассано.
Только назавтра Марлон сообщил нам, что он актер и сыграл на Бродвее в пьесе Теннесси Уильямса «Трамвай «Желание». В кино пока не снимался. Весьма известный в Нью-Йорке, в Париже он не был известен никому. И с первой же встречи стал нашим с Кристианом Марканом большим другом.
Однажды мы с Кристианом, Брижит и Марлоном провели ночь в клубе Сен-Жермен-сюр-Табу, помещавшемся в районе Рынка, и пешком шли по Елисейским полям. Мы немного выпили (Брижит не пила никогда) и на углу авеню Георга V, на террасе перед кафе «Фукетс», Марлон увидел стулья и столы, скрепленные цепями, чтобы их не растащили. Не говоря ни слова , он принялся расставлять стулья на тротуаре. И произнес первые слова из «Трамвая», а затем играл все роли один — Бланш, Стэнли, Митча.
Занимался день . Елисейские поля исчезли. Мы находились в маленьком душном помещении в Нью-Орлеане. С помощью трех стульев и двух столов Марлон сумел воссоздать магию театра. Первые прохожие, направлявшиеся на работу, еще не проснувшиеся и угрюмые, с любопытством останавливались, а затем уже не могли двинуться дальше. Парижане — люди пресыщенные, на них трудно произвести впечатление уличным спектаклем спозаранку. Да к тому же они не понимали по-английски. Но даже они сумели оценить талант .

Она словно о чём-то просила, просила невнятно, но он остро почувствовал — просила того, что он не мог ей дать, никогда никому не мог. Конечно, следовало бы остаться у неё и провести с ней ночь: нет всё-таки лучшего средства успокоить тревогу женщины .

Знаешь, в одиночестве человек меняется. Становишься ко всему безразличен. И еще какой-то смутный страх , который ни на минуту тебя не отпускает. Ходишь, что-то делаешь, но в голове пустота . В конце концов почти перестаешь понимать, кто ты такой, и уже толком не знаешь, существуешь ты или нет .

... Ни один мыслящий человек не станет отрицать двоицы — Природы и её Бога. Бесспорно и то, что последний, творя первую, может по своей воле управлять ею и изменять её. Я говорю — «по своей воле», ибо речь здесь идет о воле, а не о власти, как это полагает безумие логики. Конечно, Всевышний может менять свои законы, но мы оскорбляем его, выдумывая необходимость такого изменения. Эти законы с самого начала были созданы так, чтобы обнять любые возможности , какие только таило в себе будущее . Для Бога все — только ТЕПЕРЬ.

Тщетно правила войны стараются превратить ее в благородную игру, во что-то вроде дуэли, где пределами насилия служат честность и учтивость. Главным все равно остается резня.

Каннский фестиваль 53-го был в разгаре. Это было безумное и веселое время . «Звезды» пока не знали, что подобно Мессии посланы на Землю, дабы указать путь человечеству, а журналисты не судили об их талантах в зависимости от общественного положения и политических взглядов.

Берегись: притворяясь призраком, можно им стать.

Я ем капусту и морковь, черт побери, ем лук, репу и редиску, — ем потому, что пришлось к этому привыкнуть, даже найти в них вкус , и потому что ничто другое не растет; но ведь это же еда для кроликов и коз, как трава и клевер — еда для коров и лошадей! Когда я вижу колосья зрелой пшеницы в поле, то не сомневаюсь, что все это выращено землей для воробьиных и ласточкиных клювов, а никак не для моего рта. Стало быть, когда я жую хлеб , то обкрадываю птиц, а когда ем курицу, то обкрадываю лисиц и ласок. Разве перепелка, голубь и куропатка не естественная добыча для ястреба? И ведь баран, козел или бык — скорее пища для крупных хищников, чем то жирное мясо , которое нам подают зажаренным, с трюфелями, специально для нас вырытыми из земли свиньей.

Взгляни на нее, на эту землю, которую бог дал ее обитателям. Разве не ясно, что вся она со своими растениями и лесами предназначена исключительно для животных? Что найдется на ней для нас? Ничего. А для них все: пещеры, деревья , листья , родники — жилища, еда и питье. Так что привередливые люди вроде меня никогда и не могут чувствовать себя здесь хорошо . Довольны и удовлетворены только те, кто приближается к животным. А как же прочие — поэты , утонченные или беспокойные души, мечтатели, исследователи? Ах, бедняги!

Но стоит задуматься на миг, и станет понятно, что этот мир сотворен не для таких существ, как мы. Мысль, каким-то чудом расцветшая и развившаяся в ячейках нашего мозга, мысль, бессильная, невежественная и неясная, какова она есть и какой останется навсегда, делает всех нас, мыслящих людей, вечными и несчастными изгнанниками на этой земле.

Для девушек, мечтающих постичь рецепт успеха, читателям, завороженным теми путями, которые приводят к славе, спешу сказать, что будущей звезде мирового кино было в высшей степени наплевать на появление ее фото в «Пари матч» и на новые контракты с кинопродюсерами. Она мечтала о цветном ковре в гостиной и высчитывала шансы на получение в подарок от матери лиможского розового фарфорового столика.

Большинство людей считает мудрецом только того, кто высказывает предположение, идущее вразрез с принятыми представлениями.

... женщин нельзя оставлять без присмотра.

Смех защищает от страха.

Игра — это праздник, потому что она выводит нас за пределы прагматики и на самый серьёзный вопрос нашего времени «зачем?» отвечает, глазом не моргнув: да просто так!

Знаешь, как я представляю себе бога? — сказал он. — В виде колоссального неведомого нам производительного органа, рассеивающего в пространстве миллиарды миров, словно рыба , которая мечет икру одна в целом море . Он творит, ибо такова его божественная функция, но он сам не знает, что делает; его плодовитость бессмысленна, он даже не подозревает, какие разнообразные сочетания дают разбросанные им семена. Человеческая мысль — какая-то счастливая случайность в этой его творческой деятельности, мелкая, преходящая, непредвиденная случайность , которая обречена исчезнуть вместе с землей и, быть может, возникнуть вновь где-либо в пространстве, — возникнуть в том же или в ином виде, в новых сочетаниях извечных начал. Этой ничтожной случайности — нашему сознанию — мы обязаны тем, что нам так плохо в этом мире, созданном не для нас и не приспособленном к тому, чтобы принимать, размещать, кормить и удовлетворять мыслящие существа. Сознанию же мы обязаны и тем, что вынуждены — если только мы действительно утончены и культурны — постоянно бороться против того, что все еще называется путями провидения.

— Чем ты опять недоволен? Этот тип убил полицейского, а ты хочешь, чтобы я осыпал его подарками?
— Не факт, что убил он, но как бы там ни было, ты мог бы выполнять свою работу не перегибая палку.
— Роже, ты начинаешь мне надоедать. Ты мне не начальник! Такие типы — это черви, а их следует давить. Если бы на месте того полицейского был твой отец или брат, ты бы говорил по-другому.
— Ты так думаешь?
— Не сомневаюсь. Ты не профессионал.
— Я расскажу тебе историю, Люсьен. Я ее никогда не рассказываю. Представь себе, у меня был брат, которого я очень любил. В 44-м люди из гестапо схватили его на улице Лористон. Не знаю, хорошо ли ты понимаешь, о чем я говорю. Они так «одарили» его «подарками» в твоем стиле, что он умер.
— Не надо смешивать.
— Я пришел в полицию не за этим. Когда я получал жетон, я понимал, что меня могут убить, но я также понимал, что если я полицейский, то это не значит, что мне все позволено! Тот, кто прибегает к таким методам, опускается еще ниже тех, кого он считает червями.

Вообще следует помнить, что наши газеты думают главным образом о том, как создать сенсацию, а не о том, как способствовать обнаружению истины. Последнее становится их задачей, только если это способствует достижению первой и главной их цели.

Он стоял не двигаясь, растерянно глядя на неё. Она чуть улыбнулась.
— До свидания, милый.
Он нагнулся к окну машины.
— Я не могу без тебя, Поль.
Она рывком тронула с места, чтобы Роже не заметил слёз, туманивших ей взор. Машинально она включила «дворники» и сама горько рассмеялась этому нелепому жесту.

Да, надо сказать, что природа — наш враг, с природой надо всегда бороться, потому что она постоянно низводит нас на уровень животного. Если есть на земле что-либо чистое, красивое, изящное, идеальное, то оно создано не богом, а человеком, человеческим разумом. Это мы, воспевая действительность , истолковывая ее, удивляясь ей, как поэты , идеализируя ее, как художники, объясняя ее, как ученые , которые, правда , обманываются, но все же находят в явлениях любопытный смысл , — это мы внесли в нее немного изящества, красоты, непонятного очарования, таинственности. Богом же сотворены лишь грубые, кишащие зародышами всяких болезней существа, которые после нескольких лет животного расцвета стареют в немощах, обнаруживая все безобразие , все бессилие человеческой дряхлости. Он, кажется, создал их только для того, чтобы они гнусно производили себе подобных и затем умирали, как умирают летним вечером однодневные насекомые .