Цитаты на тему «» — страница 78

— Сволочь ты все-таки, — задумчиво протянула я.
Уныние в голосе оборотня мгновенно сменилось на сдержанный смех .
— На том стоим, солнышко.
— И уши у тебя холодные, — тем же задумчивым тоном продолжила я.
— Теплые! Хвостом клянусь!
— Не верю!
— Мой хвост! Я смертельно оскорблен!

Самое лучшее проявление любви отца к детям — это его поступки !

Между театром и кино — пропасть , это совершенно разные области работы, если в театре надо играть и упорно доказывать право быть на сцене, то в кино все намного проще, и чем проще, тем лучше.

Девичьи влюбленности дорого обходятся.

То, к чему труднее всего привыкнуть -
Я одна, как смертник или рыбак.
Я однее тех, кто лежит, застигнут
Холодом на улице: я слабак.
Я одней всех пьяниц и всех собак.
Ты умеешь так безнадежно хмыкнуть,
Что, похоже, дело мое табак.
Я бы не уходила. Я бы сидела, терла
Ободок стакана или кольцо
И глядела в шею, ключицу, горло,
Ворот майки — но не в лицо .
Вот бы разом выдохнуть эти сверла -
Сто одно проклятое сверлецо.
С карандашный грифель, язык кинжала
(желобок на лезвии — как игла),
Чтобы я счастливая побежала,
Как он довезет меня до угла,
А не глухота, тошнота и мгла.
Страшно хочется, чтоб она тебя обожала,
Баловала и берегла.
И напомни мне, чтоб я больше не приезжала.
Чтобы я действительно не смогла.

Я поэт , — говорил Винсент, — который никогда не писал стихов, живописец, не создавший ни единого полотна, любовник, никого беззаветно не любивший, короче, человек , проживающий век без цели и даже без головы.

Жизнь – это кисть, опущенная в серую краску.
Неважно, какого цвета ты был раньше, она в конце концов всех выкрасит в единый, серый цвет.

Мы многого не понимаем в этом мире. Но это не значит, что этого нет .

Болезненные воспоминая отнимали и отнимают у меня слишком много сил. И, чтобы их похоронить, нужно иметь необычайно много смелости и вырыть глубокую яму.

Был грязный плащ на нем одет,
Цилиндр черный смят в гармошку,
Себе под ноги он глядел,
А в кулаке сжимал он маску.
Но кто-то крикнул вдруг: привет!
Повеселился б ты немножко.
В такой веселый светлый день
Как можно быть таким несчастным?
И проходимец поднял взгляд ,
И злобным голосом ответил:
Я всех замучить был бы рад
И от того я так невесел.
Я в маске рыжей обезьяны
На праздник к вам попасть мечтал,
Когда б не камень окаянный,
Что мне на голову упал!

– Это любовь ? Если так, она мне не нужна.

У одиночества есть плюс – подумать можно обо всем, никто не будет мешать, от мыслей не уйдешь...

Прости, я не смог...
Теперь я лишь сырая роса на тёплом трупе нашей любви .

Деспотичный крик ребёнка, который чего-то требует, на что-то жалуется, домогается помощи… Этот первый крик при свете ночника — объявление борьбы двух жизней: одна — зрелая, уставшая от уступок, поражений, жертв, защищается; другая — новая, молодая, завоевывает свои права . Сегодня ты ещё не винишь его: он не понимает, он страдает. Но знай, на циферблате времени есть час, когда ты скажешь: и мне больно, и я страдаю.

На одной чаше весов лежит любовь , а на другой – только жизнь .

— Мама, чем обязаны за это неожиданное…
— Удовольствие ?
— Нееет…
— Я показывала дом в вашем районе и решила навестить тех, кого люблю.
— Их не было дома?

Не все получается так, как придумал,
Но разве за это должно быть стыдно?

— Акулы — мирные твари.
— Что, правда ? А рана у тебя откуда?
— Акула тяпнула.

Когда весна стелется зеленью до края небес, лето начинает работать при помощи ярких цветов.

Мое сердце — это твое сердце , — ответил он. — Мои руки — твои руки .