Цитаты, афоризмы и статусы на тему «Печорин»

Любовь , как огонь , — без пищи гаснет.

Мы вышли вместе с Грушницким; на улице он взял меня под руку и после долгого молчания сказал:
— Ну, что?
«Ты глуп», — хотел я ему ответить, но удержался и только пожал плечами.

Все нашли, что мы говорим вздор, а, право , из них никто ничего умнее этого не сказал.

Многим все вообще эпитафии кажутся смешными, но мне нет , особенно когда вспомню о том, что под ними покоится.

Я смеюсь над всем на свете, особенно над чувствами.

Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло ; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства , боясь насмешки , я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние , которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние , прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

Печальное нам смешно , смешное — грустно, а вообще, по правде, мы ко всему довольно равнодушны, кроме самих себя.

Любовь , которую мы читаем в глазах, ни к чему женщину не обязывает, тогда как слова…

Никогда не должно отвергать кающегося преступника: с отчаяния он может сделаться еще вдвое преступнее… и тогда…

Ах, подарки ! чего не сделает женщина за цветную тряпичку!..

Женщины должны бы желать, чтоб все мужчины их так же хорошо знали, как я, потому что я люблю их во сто раз больше с тех пор, как их не боюсь и постиг их мелкие слабости.

Во мне два человека: один живет в полном смысле этого слова , другой мыслит и судит его; первый, быть может, через час простится с вами и миром навеки, а второй...

Страсти не что иное, как идеи при первом своем развитии: они принадлежность юности сердца, и глупец тот, кто думает целую жизнь ими волноваться: многие спокойные реки начинаются шумными водопадами, а ни одна не скачет и не пенится до самого моря. Но это спокойствие часто признак великой, хотя скрытой силы ; полнота и глубина чувств и мыслей не допускает бешеных порывов; душа , страдая и наслаждаясь, дает во всем себе строгий отчет и убеждается в том, что так должно; она знает, что без гроз постоянный зной солнца ее иссушит; она проникается своей собственной жизнью, — лелеет и наказывает себя, как любимого ребенка. Только в этом высшем состоянии самопознания человек может оценить правосудие божие.

Я стал читать, учиться – науки также надоели; я видел, что ни слава , ни счастье от них не зависят нисколько, потому что самые счастливые люди – невежды.

Идеи — создания органические, сказал кто-то: их рождение дает уже им форму, и эта форма есть действие ; тот, в чьей голове родилось больше идей, тот больше других действует; от этого гений, прикованный к чиновническому столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением, при сидячей жизни и скромном поведении, умирает от апоплексического удара.

Где есть общество женщин — там сейчас явится высший и низший круг.

Гнаться за погибшим счастьем бесполезно и безрассудно.

Нет женского взора, которого бы я не забыл при виде кудрявых гор, озаренных южным солнцем, при виде голубого неба или внимая шуму потока, падающего с утеса на утес.

— Ты, говорят, эти дни ужасно волочился за моей княжной?
— Где нам, дуракам, чай пить...

И если б все люди побольше рассуждали, то убедились бы, что жизнь не стоит того, чтоб об ней так сильно заботиться.