Продолжение подборки цитат и афоризмов на тему «», страница 2. Здесь собраны высказывания писателей, поэтов, философов и режиссёров для статусов, сочинений и вдохновения.

Все цитаты

Ещё цитаты по теме

Люди могут закрыть глаза и не видеть величия, ужаса, красоты, и заткнуть уши, и не слышать людей или слов. Но они не могут не поддаться аромату. Ибо аромат — это брат дыхания. С ароматом он войдет в людей, и они не смогут от него защититься, если захотят жить . А аромат проникает в самую глубину, прямо в сердце , и там выносит категорическое суждение о симпатии и презрении, об отвращении и влечении, о любви и ненависти. Кто владеет запахом, тот владеет сердцами людей.
— Патрик Зюскинд. Парфюмер. История одного убийцы
♥ 0Просмотры: 0
Рожденный без запаха в зловоннейшем месте мира, вышедший из отбросов, грязи и гнили, выросший без любви , выживший без душевной человеческой теплоты из одного упрямства и в силу отвращения, маленький, горбатый, хромой, уродливый, отринутый, физический и нравственный калека — он достиг того, что понравилось миру! Мало того! Он любим! Почитаем! Обожаем!
— Патрик Зюскинд. Парфюмер. История одного убийцы
♥ 0Просмотры: 0
Никто не мог постичь, что этот хилый, маленький, согбенный человек , стоявший там, в окне, что этот червячок, эта горстка праха, это ничтожество совершило две дюжины убийств. Правда , никто не мог бы сказать, как он, собственно, представлял себе убийцу — этого дьявола, — но в одном все были единодушны: не так!
— Патрик Зюскинд. Парфюмер. История одного убийцы
♥ 0Просмотры: 0
По долгу службы он распоряжался монастырским благотворительным фондом, раздавал деньги бедным и неимущим. И он ожидал, что за это ему скажут спасибо и не будут обременять другими делами.
— Патрик Зюскинд. Парфюмер. История одного убийцы
♥ 0Просмотры: 0
В аромате есть убедительность, которая сильнее слов, очевидности, чувства и воли. Убедительность аромата неопровержима, необорима, она входит в нас подобно тому, как входит в наши лёгкие воздух , которым мы дышим, она наполняет, заполняет нас до отказа. Против неё нет средства .
— Патрик Зюскинд. Парфюмер. История одного убийцы
♥ 0Просмотры: 0
Некоторое время он оставался сидеть в задумчивом спокойствии и глубокими затяжками вдыхал насыщенный ладаном воздух . И снова самодовольная ухмылка прошла по его лицу. Какой всё-таки жалкий аромат у этого Бога! Какой смехотворно-дурной запах он распространяет. То, что клубилось в кадильницах — даже и не настоящий ладан. Это был плохой суррогат, с примесью липового угля, и корицы, и селитры. Бог вонял. Бог был маленькой жалкой вонючкой.
— Патрик Зюскинд. Парфюмер. История одного убийцы
♥ 0Просмотры: 0
Он был просвещенным и мыслящим человеком, который не шарахался в страхе даже от кощунственных выводов, и, хотя он мыслил не в обонятельных, но в оптических категориях, он все же был весьма близок к истине.
— Патрик Зюскинд. Парфюмер. История одного убийцы
♥ 0Просмотры: 0
Хоть у него и остались от этого шрамы , и оспины, и струпья, и слегка изуродованная нога, из-за которой он прихрамывал, — он жил. Он был вынослив, как приспособившаяся бактерия, и неприхотлив, как клещ, который сидит на дереве и живёт крошечной каплей крови, раздобытой несколько лет назад.
— Патрик Зюскинд. Парфюмер. История одного убийцы
♥ 0Просмотры: 0
В восемнадцатом столетии во Франции жил человек , принадлежавший к самым гениальным и самым отвратительным фигурам этой эпохи, столь богатой гениальными и отвратительными фигурами. О нем и пойдет речь . Его звали Жан-Батист Гренуй. И если это имя , в отличие от имен других гениальных чудовищ вроде де Сада, Сен-Жюста, Фуше, Бонапарта и т. д., ныне предано забвению, то отнюдь не потому, что Гренуй уступал знаменитым исчадиям тьмы в высокомерии, презрении к людям, аморальности, — короче, в безбожии, но потому, что его гениальность и его феноменальное тщеславие ограничивалось сферой, не оставляющей следов в истории , — летучим царством запахов.
— Патрик Зюскинд. Парфюмер. История одного убийцы
♥ 0Просмотры: 0
Если, например, представить все жертвы не как отдельные индивиды, но как часть некоего высшего принципа и идеалистически помыслить их столь различные свойства слитыми в единое целое, то картина , составленная из подобной мозаики, была бы, в общем-то, картиной красоты, и волшебство, исходящее от нее, имело бы не человеческую, а божественную власть .
— Патрик Зюскинд. Парфюмер. История одного убийцы
♥ 0Просмотры: 0
Человеческий запах всегда — запах плоти, следовательно, запах греха. Так как же положено пахнуть младенцу, который еще ни сном ни духом не повинен в плотском грехе? Как ему положено пахнуть? Никак!
— Патрик Зюскинд. Парфюмер. История одного убийцы
♥ 0Просмотры: 0
В каждом искусстве, а также в каждом ремесле — заруби себе это на носу, прежде чем уйти — талант почти ничего не значит, главное — опыт , приобретаемый благодаря скромности и прилежанию.
— Патрик Зюскинд. Парфюмер. История одного убийцы
♥ 0Просмотры: 0
Он был человеком, которому никто не смеет навязывать своих решений — ни охваченная паникой толпа , ни тем более один-единственный анонимный подонок-преступник.
— Патрик Зюскинд. Парфюмер. История одного убийцы
♥ 0Просмотры: 0
Ему нравилось такое ожидание — не отступающая тоска по прошлому и не страстное нетерпение, но осмысленное, заботливое, в известной степени действенное ожидание . Во время такого ожидания что-то происходило. Происходило самое существенное. И даже если он не совершал этого сам, оно совершалось благодаря ему. Оно давало ему глубочайшее удовлетворение , это ожидание .
— Патрик Зюскинд. Парфюмер. История одного убийцы
♥ 0Просмотры: 0
Мошенник умеет пустить пыль в глаза , сбить с толку обоняние совершенной гармоничностью запаха, волк в овечьей шкуре классического искусства, вот кто эта бестия, — словом, чудовище с талантом. А это хуже, чем какой-нибудь бездарный неумеха, не осознающий своего невежества.
— Патрик Зюскинд. Парфюмер. История одного убийцы
♥ 0Просмотры: 0
В корпоративной жизни , а именно в регулярных встречах подмастерьев и шествиях он участвовал ровно настолько, чтобы не бросалось в глаза ни его отсутствие , ни его присутствие . Ни друзей, ни знакомых он не имел, но тщательно следил за тем, чтобы его не сочли ни наглецом, ни отщепенцем. Он предоставил другим подмастерьям находить его общество пресным и унылым. Он был мастером в искусстве распространять скуку и выдавать себя за неотесанного болвана — разумеется, не перебарщивая настолько, чтобы над ним можно было злорадно насмехаться или превращать его в жертву грубых цеховых шуток. Ему удалось казаться совершенно неинтересным. Его оставили в покое. А он больше ничего и не желал.
— Патрик Зюскинд. Парфюмер. История одного убийцы
♥ 0Просмотры: 0
Все кому не лень задают вопросы , и роют, и исследуют, и вынюхивают, и над чем только не экспериментируют. Теперь мало сказать что и как — изволь еще это доказать, представить свидетелей, привести цифры, провести какие-то там смехотворные опыты. Всякие дидро, и даламберы, и вольтеры, и руссо, и прочие писаки, как бы их ни звали — среди них есть даже духовные особы и благородные господа! — своего добились: собственное коварное беспокойство , развратную привычку к неудовлетворенности и недовольству всем на свете, короче, безграничный хаос , царящий в их головах, они умудрились распространить на все общество !
— Патрик Зюскинд. Парфюмер. История одного убийцы
♥ 0Просмотры: 0

Похожие цитаты

Ещё по этой теме

Дальше →
А если бы ими надушился человек , который сам пахнет как человек , то он по запаху показался бы нам двумя людьми или, еще хуже, чудовищным двойным существом, как образ , который нельзя больше однозначно фиксировать, потому что его очертания нечетки и расплываются, как рисунок на дне озера, искаженный рябью на воде.
— Патрик Зюскинд. Парфюмер. История одного убийцы
Для тела ему нужно было минимальное количество пищи и платья. Для души ему не нужно было ничего. Безопасность , внимание , нежность , любовь и тому подобные вещи , в которых якобы нуждается ребенок, были совершенно лишними для Гренуя. Более того, нам кажется, он сам лишил себя их, чтобы выжить.
— Патрик Зюскинд. Парфюмер. История одного убийцы
То, что мы для удобочитаемости передали косвенной речью, было на самом деле получасовым словоизвержением, которое прерывалось множеством хрипов, всхлипов и приступов удушья, сопровождалось дрожью, взмахами рук и красноречивым закатыванием глаз.
— Патрик Зюскинд. Парфюмер. История одного убийцы
Любовь — это лучшее опьянение , какое только может быть, и не такая уж губительная болезнь , и не простое человеческое безумие в патологическом смысле, а внушенная свыше и стремящаяся к божественному мания, божественное безумие, дарующее крылья душе, заключенной в темницу телесности.
— Патрик Зюскинд, Хельмут Дитль. О поисках любви
... я держу в руках превосходную книгу, каждое предложение в ней — это достояние, и, читая, я с трудом добираюсь до своего стула, читая, опускаюсь на него, читая, забываю, зачем вообще читаю, я являю собой одно лишь средоточие жадной страсти по той изысканной и совершенно новой пище, которую нахожу здесь для себя страница за страницей.
— Патрик Зюскинд. Литературная амнезия