Цитаты на тему «» — страница 138

Все мы знаем, кто мы такие, но мы не знаем, кем мы можем быть.

У женщины три возраста: тот, который она имеет в самом деле, тот, который ей можно дать, и какой она желает, чтобы ей дали.

Свершившее зло , да будут наказаны. Если приговор вынесен так тому быть, таков закон . Родственные чувства какая бессмыслица. Существует закон , а эмоции пустая трата времени. Если мы не будем подчиняться законы, как это можем требовать от других?

Обычно предполагается, что мать будет защищать и отстаивать ребенка, в то время как отец должен быть главой дома, главным кормильцем, домашним арбитром и дисциплинарным судьей, что придает ему уважение и признательность, как бы отец себя ни вел. <...> Дополнительная потребность мальчика в идентификации с отцом затрудняет признание изъянов у отца, даже если он груб и жесток.

Блажен, блажен, кто в полдень жизни
И на закате ясных лет,
Как в недрах радостной отчизны,
Ещё в фантазии живет .
Кому небесное — родное,
Кто сочетает с сединой
Воображенье молодое
И разум с пламенной душой.
В волшебной чаше наслажденья
Он дна пустого не найдёт
И вскликнет, в чувствах упоенья:
«Прекрасному пределов нет !»

Нужно выбросить жвачку прошлого и перестать ожидать светлого будущего. Жить нужно тем мгновением, в котором будущее превращается в прошлое . Мы ничего не можем сделать с будущим и тем более с прошлым, поэтому о прошлом и будущем можно смело забыть.

Для людей, которые ищут свои корни, важны враги, и наиболее потенциально опасная вражда всегда возникает вдоль «линий разлома» между основными мировыми цивилизациями.

Узнать самого себя — это и самое трудное, (...) и самое радостное, (...) но самих себя своими силами мы не можем видеть (...); при желании видеть своё лицо мы смотримся в зеркало (...), при желании познать самих себя мы можем познать себя, глядя на друга . Ведь друг, как мы говорим, это «второе я». (...) Знать себя невозможно без помощи друга .

Любая стратегия (и особенно военная) предполагает концентрацию сил на одном участке фронта.

Нет такого — как для вас.
Любовь и истина — для всех одна. Как Бог задумал.
Для каждого своё — это либеральная идеология , которую либералы всем навязывают.
Кстати, как единственное верное.

Для художника-творца нет ничего сложнее, чем нарисовать розу, ведь сперва он должен забыть о всех розах, нарисованных раньше.

Жизнь наша сплетена и соткана из совпадений.

Вредина, представляющая свой класс.
Бедная девочка на диете из хлебных корочек.
И ходячая чёрная дыра.
Их жизни так не похожи друг на друга , такие захватывающие.

Фаум обратился сперва к сыну Зубра:
– Аго появился на свет раньше, чем сын Леопарда. Пусть он первым выберет путь . Если он пойдет к Большой реке, Нао повернет к болотам, к заходящему солнцу… Если Аго пойдет к болоту, Нао повернет к Большой реке.
– Аго еще не знает, куда он пойдет, – возразил волосатый. – Аго ищет огонь ; он может пойти утром к реке, вечером к болотам. Разве охотник, преследуя кабана, знает, где он его убьет?
– Аго может изменить дорогу, – вмешался Гун, поддержанный ропотом толпы, – но он не может одновременно идти и к заходящему солнцу, и к Большой реке. Пусть он скажет, куда он пойдет!

Дожили — еда обсуждает фермера!

Мир нужно изменять, иначе он неконтролируемым образом начнет изменять нас.

Женщины ! Мы сдуем с вас копоть, очистим ваши ноздри от дыма, уши – от галдежа, мы заставим картошку волшебно, в одно мгновенье, сбрасывать с себя шкуру; мы вернем вам часы , украденные у вас кухней, – половину жизни получите вы обратно. Ты, молодая жена, варишь для мужа суп. И лужице супа отдаешь ты половину своего дня! Мы превратим ваши лужицы в сверкающие моря, щи разольем океаном, кашу насыплем курганами, глетчером поползет кисель! Слушайте, хозяйки, ждите! Мы обещаем вам: кафельный пол будет залит солнцем, будут гореть медные чаны, лилейной чистоты будут тарелки, молоко будет тяжелое, как ртуть, и такое поплывет благоуханье от супа, что станет завидно цветам на столах.

— И он тебе нравится? У него же две извилины!
— Да хоть одна, лишь бы хорошо работала.

— С простыми людьми и говорить проще, и ласки больше, и радость у них чище. А серебро... Ты знаешь, волхв. После того как переступаешь порог бедности, серебро перестает казаться столь уж важным в этом мире.
— Бедности души, — тихо поправил хозяин пещеры.
— Чего? — не понял Олег.
— Бедность не в кошельке таится, ведун, — пригладил свою окладистую бороду волхв. — Бедность душевной токмо бывает. Коли у человека душа чистая да настоящая, он хоть и с голоду подыхать станет, а души своей за любые самоцветы не сменяет. А коли беден смертный душой, то будь у него хоть все подвалы златом забиты, а он всё едино ради лишней гривны на любую подлость пойдет, нутром наружу вывернется, змеёй подколодной ползать станет.
— Это точно, — признал Середин. — Есть в мире люди , что всё только на деньги переводят, а есть те, что успехи свои измеряют совестью. И стена меж ними столь крепкая, что одним других вовеки не понять.

И что же, переменилось хоть на волос Европа в отношении к России? Да, она очень сочувствовала крестьянскому делу, пока надеялась, что оно ввергнет Россию в нескончаемые смуты; так же точно, Англия сочувствовала освобождению американских негров. Мы много видели с ее стороны любви и доброжелательства по случаю польских дел. Вешатели, кинжальщики и поджигатели становятся героями, коль скоро их гнусные поступки обращены против России. Защитники национальностей умолкают, коль скоро дело идет о защите русской народности, донельзя угнетаемой в западных губерниях, — так же точно, впрочем, как в деле босняков, болгар, сербов или черногорцев.