Цитаты на тему «» — страница 58

— Добрый день вам!
— Добрый де... Чё припёрся, иди в жопу!
— Ха-ха-ха, фигасе, это у вас фирменное приветствие такое?

Если некто, кем вы беспредельно восхищаетесь, погружен в особенно глубокие раздумья, наиболее вероятно, что это раздумья об обеде.

Собаки так устроены, что в страхе, несмотря на все страдания , будут убегать от человека или прятаться, какую бы боль не ощущали.

ты хмуришься? зря.
открою большой секрет:
у тебя есть я,
ни у кого меня больше нет .

Серьёзность намерений — фундамент для создания здоровой семьи.

Порой нужно сделать что-то плохое , чтобы не совершить нечто гораздо худшее.

Память нужна человеку не для прошлого, а для будущего. Не заполняй её искусственно, это может помешать продвигаться в будущее .

Не надо быть сильным в математике, чтобы сосчитать, сколько дней кошмара наяву меня ждет.

Да ты всю жизнь на одной кобыле ездил. А у меня в каждом СМУ — законная жена…

Мудрые люди тараумара знают, как нужно жить . Когда приходит время , они выпихивают своих подросших детей из дома и отправляют их «наполнить глаза миром».
Странствие может длиться месяцы или годы . По возвращении каждый обязан собрать племя у костра и рассказать о том, что увидел.
Фото под запретом, нужно именно рассказать про пережитый опыт , потому что так «пропускаешь мир через душу».

— Расскажи нам о своем творчестве, — попросили ученики Ходжу Насреддина.
— Придя на берег океана Подсознания, я забрасываю в него наживку Проблемы на крючке Личного Интереса, — ответил мудрец. — Заметив дрожание поплавка Вдохновения, я подсекаю рыбу Свежей Идеи и, выпотрошив ее на берегу Осознания, несу продавать на базар Социального Спроса.

Проще винить себя, чем кого-либо другого. Обвиняя других, ты станешь невыносимой, отказывая им в прощении. Но обвиняя себя, ты сможешь просто пожать плечами и забыть. И не на кого будет злиться. Так проще.

Журналист: «Какое это чувство — знать, что у террористов 11 сентября была та же религия, что и у Вас?».
Мохаммед Али: «Какое это чувство — знать, что у Гитлера была та же религия, что и у Вас?»

Горе любит, когда о нем говорят и его обсуждают.

В последнюю осень ни строчки, ни вздоха.
Последние песни осыпались летом.
Прощальным костром догорает эпоха
И мы наблюдаем за тенью и светом.

Одним утром я подстрелил слона в собственной пижаме. Как он оказался в моей пижаме, я не знаю.

Сколько жизней у нас? Сколько времени?
Мы так быстро идем, точно склеены.
Сколько стуков в окно , откровений в них
Меня крепко держали за кисть?
Помнишь зиму с пургой, да метелями?
Мы сидели у печки неделями...
А сестренка мне, дура, не верила:
Я писала письмо, в нем про жизнь .
Помнишь, милый, как лежа под деревом,
В сапогах, и с оранжевым веером,
Я клялась, раза три, под давлением
Холодов, что спущусь таки вниз.
Ты молчал. Это были сомнения .
Веер плавал в болоте со змеями.
И не то чтобы плохо , но бременем
Мы на целый январь увлеклись.

Я тебе не верю. Я уже несколько веков с интересом наблюдаю за двухлетними людьми. Они несчастны. Они практически постоянно суетятся, падают и плачут. Им противно быть людьми! Они уже понимают, что это своеобразная злая шутка .

Честь — одно, власть — другое, они не всегда вместе .

Жизнь , конечно, не удалась, а в остальном всё нормально.