Цитаты на тему «» — страница 253

— Я ничего не говорил.
— Плевать, чувак, — ответил Ронан. — Я знаю это лицо . Ты был рождён в аду, ты привык.

Какие все мужчины болваны. Они не умеют держать свой член в штанах.

Не требуется большого ума, чтобы смеяться над чужой глупостью.

Бывает боль , которую нельзя вылечить в больнице. И те, кто встретил такую боль , пытаются исцелить себя сами. Некоторые утоляют боль одиночества с помощью новых друзей. Некоторые утоляют угрызения совести вливанием средств. Некоторые облегчают жгучие желания маленькими актами доброты. Но, к сожалению, всегда есть те, кто отвергает лечение , потому что понимают: будущее несет еще сильнейшую боль .

Мы рассматриваем миротворческую деятельность как важную составную часть своей политики по укреплению международной и региональной безопасности.

В порядке опыта он старался проявлять самое горячее сочувствие ко всем, кого встречал. Он думал, что от этого жить на свете станет хоть немножко приятнее. Он называл мать Билли «дорогая». В порядке опыта он всех называл «дорогими».

В какой-то момент он вдруг понял, что умирает, но затем эта мысль показалась ему нелепой — умирать должно быть неприятно, а сейчас ему стало по-настоящему хорошо .

Любовь — это не сиськи-письки, любовь — это когда макароны вкусные.

У похвалы — особый статус и особая цена !

Эт ты тот самый ведьмак, убийца чудовищ? Я у ся в носу чё поинтересней находил...

Ну ты как всегда не знал, что на себя надеть, и надел радугу.

Иногда из-за хороших, плохие дни кажутся оправданными.

Все рвутся в Питер, словно дикари.
Вам что, своих дождей и камня не хватает?
Те, кто живут здесь, вымирают изнутри,
Других же это просто вдохновляет.

Чудес не происходит с теми, кто чудес не совершает сам.

— Тебе надо успокоиться.
— Успокоиться?! Нас окружают АК-47!
— Это М-14.
— М-14? Конечно, это же меняет дело! «Успокойся, Барнаби!».

— Ты! Мелкий уродец! Это что за фигня там была на крыше?
— Я хотел тебя спасти...
— Ну так ты облажался! С блеском и фанфарами!

Если два племени воюют друг с другом, это потому что оба — трусы. Если бы какое-то племя было смелее, оно бы сразу победило в войне.
Вспоминайте буддийскую притчу про петуха. Император пришел к мудрецу и сказал ему: вот тебе мой петух, сделай из него хорошего боевого петуха. Император пришел через неделю, и мудрец говорил: «нет, твой петух совсем ещё не готов, он бегает по арене, петушится, зыркает на других диким взглядом».
Император пришел через 2 недели, мудрец сказал: «нет, твой петух пока не готов, потому что он все ещё не может стоять спокойно, срывается на других петухов.
Через 3 недели мудрец сказал: «нет, петух не готов. Он хоть и стоит смирно, но внутри боится других петухов».
И только через месяц, когда император вернулся, мудрец отдал петуха. Вечером они проводили бои, и как только император выпустил своего петуха, все другие петухи убежали и сдохли в своих уголках от ужаса. А этот петух просто стоял посередине арены, никого не боясь.
Когда у тебя нет страха, у тебя нет стольких ослепляющих тебя факторов, ты на только больше синхронизирован с реальностью, со своей целью, со своим результатом — к чему ты идёшь. Поэтому как только в какой-либо схватке появляется сторона, которая не боится — бам! — у тебя есть победитель.

Наш дурак снова ум напряг.
А и было того ума — невеликие закрома.

Понимаешь, когда тебе известно, что случилось, то сдается, будто это видно каждому, будто это написано у тебя на лице.

Мое писательское вдохновение – часто всего лишь какие-то отрывочные фразы. Мне нравится ощущать их красоту . И не важно – это нечто, подобное стихам, или афоризм, наделенный философским смыслом; все это не есть результат творческих раздумий, в которые вложена вся душа , не пустой красивый текст, а нечто, что исходит из глубины души, некий поток сознания. Все эти ощущения возникают чаще всего глубокой ночью, когда вокруг наступает тишина , когда мысли о прозе жизни угасают и ощущение твоего существования в этом мире внезапно усиливается; когда общество с его социальными проблемами постепенно отодвигается куда-то далеко, и возникает бескрайний космос , простирающийся над временем и пространством, и тело и душа целиком погружаются в огромный кристально чистый мир. В эти часы моими собеседниками становятся уже не многочисленные простолюдины, а история , человечество , жизнь , предки , духи , я сам, четыре сезона и все сущее… Их образы волшебны и трогательны, и мои слова , естественно, тоже приобретают изящество, прозрачность, наполнены одухотворенностью, как будто дарованы свыше волшебным знаком. Причем настолько, что потом я сам себе удивляюсь и не могу понять, как это тогда родилось. Но ведь все самое яркое в искусстве всегда рождается так случайно и счастливо. Ведь самое большое удовольствие в писательском труде – это как раз и есть мгновения озарения.